— Тренировочная площадка будет там, — показываю я Мастифину. — Казармы — здесь. Склады — вон там.
— Хорошая планировка, — он кивает. — Компактно, функционально. Кто проектировал?
— Совместно. Я, Котов, пара его инженеров.
— Молодцы.
Обходим территорию, я показываю гостям, что где. Кабанский постепенно приходит в себя после шока от муравьиного города, начинает задавать дельные вопросы. Мастифин слушает, кивает, иногда даёт советы — видно, что у него богатый опыт в организации подобных баз.
И тут один из рабочих вскрикивает.
— Там! Смотрите!
Оборачиваюсь.
К куполу приближаются фигуры. Пять… нет, семь. Крупные, тёмные, движутся быстро и целенаправленно.
Муравьи. Но не наши.
Бурые.
— Оружие! — командую я. — Все внутрь купола!
Рабочие бросают инструменты, бегут к центру базы. Гвардейцы выстраиваются в линию, доставая оружие.
Я выхожу за пределы купола. Мастифин — рядом. Кабанский — чуть позади, уже готовый к бою.
— Разведчики, — говорит Демьян, разглядывая приближающихся муравьёв. — Семь особей. Проверяют нашу оборону.
— Откуда знаешь?
— Перед войной всегда присылают разведку.
Муравьи останавливаются в двадцати шагах от нас. Они меньше, чем наши союзники, — размером с крупную собаку. Но выглядят злее. Агрессивнее, видно, как усики подрагивают.
— Может, договоримся? — предлагает Кабанский.
— С бурыми не договариваются, — качаю головой. — Они не такие, как городские.
Один из муравьёв делает шаг вперёд. Издаёт резкий, скрежещущий звук и бросается в атаку.
За ним — остальные.
— Давай! — кричу я.
Выхватываю биту. Из кольца вырывается хвост скорпиона. Первый муравей налетает на меня, челюсти целятся в горло. Уклоняюсь, бью битой по голове. Хруст хитина. Тварь падает, но ещё дёргается.
Второй атакует сбоку. Хвост бьёт, жало впивается в панцирь. Паралич мгновенный — муравей застывает на месте.
Краем глаза вижу Мастифина. Он двигается… нет, не двигается — танцует. Уклоняется от челюстей, бьёт кулаком в сочленения, ломает лапы. Муравей, который напал на него, уже на земле — корчится, пытается встать, но не может.
Демьян добивает его ударом пятки в голову. Без оружия. И он даже не запыхался. Кабанский рубится с двумя сразу. Кинжал в его руке мелькает, отсекает лапы, пробивает панцири. Давид смеётся — ему нравится. Он в своей стихии.
Последний муравей — самый крупный, видимо, командир группы — бросается на меня. Я готовлюсь ударить битой…
И вдруг вспоминаю об огне. Надо же опробовать новую игрушку!
Поднимаю свободную руку. Концентрируюсь. Пламя вспыхивает на ладони.