Муравей замирает на полпути. Его усики дёргаются — он чувствует жар, не понимает, что происходит.
Я швыряю огонь ему в морду.
Делаю выпад, мысленно отправляя огонь в полёт. Пламя срывается с руки, летит к цели, охватывает голову муравья. Тварь визжит — жуткий, скрежещущий звук — и падает, катаясь по земле.
Через несколько секунд затихает.
Бой окончен.
Оглядываюсь. Семь муравьёв — все мертвы. Мы — целы. Даже царапин нет.
— Это было… — начинает Кабанский.
— Разминка, — заканчивает Мастифин. — Настоящая атака будет серьёзнее.
Он указывает в сторону холмов, где я замечаю ещё несколько муравьёв, которые быстро удаляются. Наблюдали. Значит, передадут своим.
— Это точно, — киваю я. — Но теперь они знают, что мы готовы.
Смотрю на свою руку. Огонь погас, но я чувствую — он ждёт внутри. Готовый вспыхнуть по первому зову.
Хорошее дополнение к арсеналу.
— Надо предупредить союзников, — говорю я. — Муравьиный город должен знать о разведчиках.
— Согласен, — кивает Демьян. — Если бурые готовят войну — городским нужно об этом знать.
— Война, — повторяю я тихо.
Смотрю в сторону, откуда пришли бурые муравьи. Где-то там — их колония. Их армия.
Какого чёрта они решили напасть сейчас? Что изменилось? И зачем им война? Жили же они как-то до нашего прихода.
Тёмный кабак на окраине Севастополя.
Место, куда приличные люди не суются без крайней нужды.
Пересмешников сидит в углу, скрытый тенями. Напротив него — Молот. Разговор идёт уже несколько минут.
— … и ты будешь участвовать, — говорит Пересмешников холодно.
— Нет.
Молот качает головой. Его обычно бегающие глазки на этот раз смотрят прямо — твёрдо, решительно.
— Нет, — повторяет он. — Не в этот раз.
— Ты отказываешь мне?
— Да.
Пересмешников наклоняется вперёд. Из-под капюшона блестят глаза — холодные, опасные.
— Ты понимаешь, что это значит? Понимаешь, чем рискуешь?
— Понимаю, — Молот не отводит взгляда. — И всё равно — нет. Я уже один раз связался со Скорпионовым. Чуть не сдох. Второй раз — увольте.
— Трус.