От её слов в груди что-то сжалось, приятно и пугающе одновременно. Мне невероятно повезло встретить Аду, но вместе с тем я испытывал иррациональный страх, что могу всё испортить и упустить её.
— Ладно, мне лучше вернуться в номер, пока она не решила, что я её бросил. Во сколько церемония завтра?
— В два дня, в маленькой церкви неподалёку. Мы все пойдём туда вместе, а потом вернёмся в отель на праздник.
— Отлично. Увидимся завтра. Хорошей ночи.
— И тебе!
Я почти дошёл до нашего люкса, когда у лифтов столкнулся с Дереком. Он вывалился наружу, выглядя так, будто за последний час выпил ещё несколько порций. Он полез по карманам, видимо, ища ключ-карту, и та выпала у его ног.
— Чёрт, — выругался он.
— Дерек, дружище, давай я подниму, — сказал я, наклоняясь за картой. От него разило сигаретами и алкоголем, глаза были налиты кровью.
— Спасибо, — пробормотал он, не глядя мне в глаза, и, сделав шаг, чуть не врезался в кадку с растением. Я схватил его, не дав упасть.
— Так, давай-ка отведём тебя в номер.
Я забрал у него карту и посмотрел номер комнаты — 462. Я был уверен, что проходил мимо неё, выходя от Мэгги.
Мы пошли обратно, и Дерек тихо пробормотал: — Прости.
В том, как он это сказал, было что-то, что сильно задело меня. Обычно я не лез в чужие дела, но сейчас почувствовал необходимость как-то помочь. Что бы он ни переживал, он явно не справлялся с этим в одиночку.
В его номере я усадил его на кровать и взял бутылку воды из мини-бара. Он сделал несколько длинных глотков.
— Я охренеть как отвратительно себя чувствую… Прости, что ты видишь меня таким, — наконец сказал он, слегка заплетающимся языком.
Мне было его искренне жаль. Дерек происходил из успешной, уважаемой семьи, владевшей одними из самых популярных отелей в стране. Насколько я знал, он управлял ими вместе с отцом и младшим братом.
Я посмотрел на него с сочувствием, хоть и не понимал, что происходит.
— Хочешь поговорить?
— Не особо.
— Ладно. Тогда, может, позвонить Рису?
Дерек поморщился. — Господи, нет. Завтра его свадьба. Ему сейчас не до моих проблем.
Я кивнул и сел в кресло напротив кровати. Ада ждала меня в нашем люксе. Чёрт, она, наверное, уже голая и плещется в ванне. Но я не мог просто уйти.
Это было странно: мы почти не были друзьями, и я вообще не славился желанием помогать людям. Последние лет десять я был, если честно, довольно эгоистичным и зацикленным на себе. Значит ли это, что Ада начала на меня влиять? Она жила тем, что заботилась о других, делала всё возможное, чтобы у жильцов её дома престарелых была лучшая жизнь. Похоже, её заботливость оказалась заразительной.
— Ты уверен, что не хочешь поговорить? Я сейф. Всё, что ты скажешь, останется в этих стенах, — предложил я. Посещая сеансы терапии по работе с горем, я недавно понял, что возможность выговориться помогает снять внутреннее напряжение. Просто поговорить и услышать взгляд со стороны иногда невероятно облегчает ношу.
Дерек провёл рукой по бороде; на его лице отразилась внутренняя борьба, прежде чем он ответил:
— Моя бывшая жена уезжает на полтора года. Она скрипачка, и одна известная поп-певица пригласила её в мировое турне. У нас совместная опека над двумя детьми, и моя дочь, Джиджи, переживает это очень тяжело. Ей всего четырнадцать, и она не может понять, почему мать выбирает уехать и оставить её больше чем на год. На днях я нашёл её…
Голос у него сорвался, и я напрягся, слушая.
— Она заперлась в своей комнате, и, опасаясь худшего, я выбил дверь. Я застал её, когда ей было плохо — она приняла целую упаковку обезболивающих. Это были безрецептурные таблетки, но я всё равно отвёз её в больницу, чтобы её осмотрели. С ней всё было в порядке, но я просто… я не знаю, как ей помочь. Я чувствую себя бесполезным. Когда я рассказал об этом её матери, она отмахнулась, назвав всё попыткой привлечь внимание. Я её иногда вообще не понимаю. Наша дочь, мать её, склонна к суициду, а она всё равно отказывается отменять тур.
— Чёрт, Дерек, это ужасно. Мне очень жаль.
Он всхлипнул, вытирая влажные глаза. Видеть, как плачет взрослый мужчина, тем более такой собранный обычно, было потрясающе и… смиряюще.