— Мне удалось уговорить Джиджи приехать на свадьбу. Точнее, это сделала моя сестра Нула. Она настоящий лучик света. Не знаю, где бы я был без неё. Джиджи остановилась в соседнем люксе, и у них сейчас девичник. А я в полном раздрае, и мне ненавистна мысль, что она увидит меня таким.
Разглядывая его, я чувствовал, что психическое состояние дочери не единственное, что его гложет, но он и так открылся слишком сильно, так что я не стал давить.
— Тогда начнём с самого главного, — сказал я, закатывая рукава и поднимаясь с кресла. — Тебе нужно принять душ и протрезветь. Потом ты побреешься, а я свяжусь с консьержем и узнаю, смогут ли они найти парикмахера. Тебе отчаянно нужна стрижка к завтрашнему дню. Костюм на свадьбу ты взял?
Он кивнул, указывая на шкаф. Я открыл его и увидел тёмно-синий костюм в чехле из химчистки. Отлично. Я включил душ в ванной, затем вернулся за ним. Помогая ему дойти до ванной, я остановился на пороге.
— Дерек, — сказал я, и он поднял на меня взгляд. — Ты знаешь, что я недавно потерял маму?
Он кивнул.
Я тяжело выдохнул.
— Меня это тоже выбило из колеи, и я пытался топить боль в алкоголе. Это было катастрофой, поэтому я начал ходить к специалисту. Возможность поговорить, особенно с человеком, который разбирается в депрессии, горе и других проблемах психического здоровья, очень мне помогла. Возможно, тебе стоит подумать о...
— Ты считаешь, что я в депрессии?
Я посмотрел на него выразительно, и он немного сдулся.
— Ладно, может, мне и правда было тяжело… но помощь нужна Джиджи, не мне.
— Тогда вам обоим стоит начать с кем-нибудь разговаривать, будь то консультант, психолог или даже терапевт. Вообще, терапевт — лучшее начало. Он сможет направить вас к подходящему специалисту.
— Возможно, в этом есть смысл, — согласился он.
— Это уж точно лучше, чем продолжать так, как сейчас. И потом, если ты хочешь быть для дочери опорой в такое трудное время, тебе самому нужно быть в форме. Ты не сможешь помочь ей, если сам разваливаешься.
В его глазах появилась решимость. — Ты прав.
— Как и почти всегда. А теперь — в душ.
Пока Дерек мылся, я написал Аде, что задержусь, но вернусь как можно скорее, и чтобы она заказала себе из рум-сервиса всё, что захочет. Её ответ едва не заставил меня бросить Дерека. Почти.
Ада: Жаль. Мы с этой огромной кроватью скучаем по тебе. xо
К сообщению прилагалось фото, она нашла подарки, которые я ей привёз: комплект белья и шёлковый халат. Господи Иисусе. На снимке была видна только верхняя часть её тела; халат был приоткрыт ровно настолько, чтобы показать соблазнительную ложбинку груди. Я стиснул челюсть и вцепился в последние остатки самоконтроля.
Примерно через два часа Дерек был чистый, побритый, со свежей стрижкой и уложен в кровать с бутылкой воды на тумбочке. Я распорядился убрать весь алкоголь из мини-бара.
Когда наконец я вернулся в наш люкс, свет был приглушён, а Ада спала, глубоко дыша. Я любовался её профилем во сне. Одеяло лишь наполовину прикрывало её тело, и мне пришлось кусать костяшки пальцев, чтобы не разбудить её: на ней всё ещё были шёлковый халат и бельё, только халат распахнулся, открывая её пышное тело, будто преподнесённое в подарок. Не хватало разве что бантика.
К слову о подарках — на тумбочке рядом с кроватью лежал небольшой свёрток в рождественской бумаге, с моим именем, нацарапанным неровным почерком Ады. Я и не осознавал, насколько полюбил её дикие каракули с того самого момента, как впервые их увидел.
Тихо разорвав упаковку, я обнаружил внутри фоторамку. В ней была фотография мамы, и у меня перехватило дыхание. Она шла по пляжу недалеко от дома моего детства; её светлые волосы были с проседью, которой стало больше за годы нашей разлуки. Слёзы наполнили мои глаза, но это были уже не те, разрывающие душу слёзы, что в последние недели. Это были радостные слёзы, с едва заметной примесью грусти, потому что мама на фотографии улыбалась так красиво, и я почему-то точно знал — это Ада сделала этот снимок. Мама была босиком, штанины закатаны до середины икр, будто она заходила в воду. Пряди волос развевались на ветру, а за ней раскинулось чистое голубое небо.
Фотография была потрясающей, и грудь сжалась от благодарности Аде за этот подарок. Я цеплялся за любую крошечную частицу мамы во время нашей разлуки, и подозревал, что Ада понимала, как много для меня будет значить этот снимок.
Поставив рамку обратно на тумбочку, я разделся, выключил оставшийся свет и забрался в постель рядом с околдовывающей женщиной, которая даже не подозревала, что украла моё сердце. Она пошевелилась, тихо что-то пробормотала, проснувшись на мгновение, когда я обнял её и притянул к себе.
— Спасибо, — прошептал я ей в волосы. — За подарок. Я буду его беречь.
Ада улыбнулась и придвинулась ближе.
— Я рада, что тебе понравилось, — пробормотала она в ответ и снова уснула, увлекая меня за собой.
На следующий день мы проспали допоздна. Поскольку мы с Адой не входили в официальный свадебный круг, утро было полностью в нашем распоряжении, без обязательств и суеты. Я проснулся первым и начал покрывать поцелуями её тело, пока её глаза не распахнулись — сонные, удивлённые, и она резко втянула воздух.
— Что ты делаешь?