— Ты же знаешь, что нет, — тихо ответила она, глядя на меня своими бездонными тёмными глазами.
— Не могу дождаться, когда снова уложу тебя в постель, — прошептал я и переплёл наши пальцы как раз в тот момент, когда началась церемония.
Заиграли “Canon in D”, и в конце прохода появилась Чарли под руку с дядей Подригом. Рис стоял у алтаря, и когда он увидел свою невесту, его лицо наполнилось чистой любовью и благоговением. Ада сжала мою руку, в её глазах блестели слёзы.
— Почему ты плачешь? Ты же их даже не знаешь, — прошептал я, обожая её в этот момент.
— Эта часть свадеб всегда меня трогает. Есть что-то в выражении лица жениха, — ответила она. — Или, может, это музыка.
— Ты такая красивая, — прошептал я, целуя пульс на её запястье.
Я вдруг представил будущее, где стою у алтаря, а Ада идёт ко мне по проходу. Меня поразило, как сильно я этого хочу. Мы были вместе всего пару недель, но я никогда ни в ком не был так уверен и никогда не любил так, как любил Аду. Слова рвались наружу, но я знал, что ещё слишком рано.
После церемонии мы вернулись в отель на приём. Я почти не мог оторваться от Ады, пока мы сидели за столом с незнакомыми, но очень приятными гостями.
— Вы такая красивая пара, — сказала женщина, работавшая с Рисом.
Я погладил обнажённое плечо Ады. Я не пил, но она выпила два бокала вина, и её глаза сияли.
— Она права, — сказал я позже. — Мы и правда потрясающая пара.
В этот момент к нам подошли молодожёны.
— Джонатан, — поприветствовала Чарли. — Представишь нас своей очаровательной спутнице?
— Это моя девушка, Ада, — сказал я, притягивая её к себе.
— Я не знал, что ты с кем-то встречаешься, — сказал Рис, явно впечатлённый.
— Очень приятно, — сказала Ада. — Церемония была прекрасной.
— Надеюсь, этот обаятельный засранец хорошо с тобой обращается, — добавил Рис.
— Очень хорошо, — улыбнулась Ада, прижимаясь ко мне.
Когда они ушли, я прошептал ей на ухо:
— Ну что ж… раз мы поели и пообщались с молодожёнами, думаю, можно спокойно отступить в номер.
Ада прикусила губу и бросила на меня томный взгляд. — Если ты настаиваешь.
Я позаботился о том, чтобы на следующий день у нас был поздний выезд, чтобы мы с Адой могли провести ещё одно ленивое утро вместе. Мы снова приняли ванну, а потом позавтракали яичницей-болтуньей, беконом и тостами из заквасочного хлеба, прежде чем отправиться в дорогу. За эти два дня я всё глубже и глубже влюблялся в неё, и если бы не то, что мы всё ещё только нащупываем почву под ногами, я, возможно, сказал бы ей о своих чувствах. Но было слишком рано, да и к тому же, когда настанет правильный момент, я это почувствую.
Мы были в пути домой всего около получаса, когда я заметил, как она рассеянно потирает ногу.
Я бросил на неё обеспокоенный взгляд.
— Всё в порядке?
— Мм? А, да, всё хорошо. Просто старая привычка. Мне не больно, но иногда я всё ещё ловлю себя на том, что массирую те места, где были проблемы до операции.
Я кивнул, её ответ пробудил во мне любопытство.
— Ада.
Она повернулась ко мне, и я на мгновение замялся, прежде чем продолжить:
— Почему ты никогда не рассказывала мне, что с тобой на самом деле произошло?