— Ладно, так уже спокойнее. Тебе он правда нравится?
Я кивнула, чувствуя, как краснеют щёки.
— Я просто не понимаю, почему ты не сказала мне сразу, — проворчала мама, и её настойчивость снова разожгла во мне злость. Возможно, это было накопившееся за годы — все те случаи, когда она вела себя неподобающим образом с моими парнями.
— Правда не понимаешь? Тогда, может, напомнить? Ты флиртовала с ним в пабе после похорон папы. Учитывая, как ты обычно ведёшь себя с моими новыми бойфрендами, не так уж странно, что я хотела этого избежать.
У Фрэнсис отвисла челюсть, её голубые глаза расширились от шока из-за того, что я действительно это сказала. Я и сама была немного в шоке. Я не собиралась вываливать всё это, но больше не могла держать в себе. Это даже принесло облегчение. Пусть мама и разозлилась, ей нужно было это услышать.
— Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала. Я не флиртовала с ним после похорон. Я просто выражала соболезнования, учитывая, что его мать тоже недавно умерла. Честное слово, Ада, ты выдумываешь.
— Это не совсем выдумки, мам, — тихо вставила Фрэнсис.
Глаза мамы метнулись к ней. — Прости?
— Да брось. Ты всегда флиртуешь. Ты же практически сидела у Глена на коленях при первой встрече.
В этот самый момент Глен вернулся на кухню с пустыми тарелками девочек. Услышав последнюю реплику, он чуть не выронил их, вспыхнул до ушей и молча развернулся, тут же выйдя обратно. Если бы я не была так зла на маму за её притворное недоумение, я бы, наверное, рассмеялась.
— Я не сидела у него на коленях, — возразила она.
— Ты флиртуешь со всеми нашими парнями, мам. Ты всегда так делала.
Лицо мамы покраснело, и она явно растерялась. Мне даже стало её немного жаль, но это была её вина — она продолжала давить, хотя было очевидно, что я не хочу говорить о Джонатане.
— Если со стороны это так выглядит, то мне жаль, — наконец сказала она. — Это просто часть моего характера. Мне нравится разговаривать с мужчинами, но я бы никогда не стала намеренно добиваться внимания партнёров собственных дочерей.
Я относилась к этому скептически, но, что удивительно, это могло быть правдой. Вполне возможно, что большая часть её флирта была бессознательной, и она сама не замечала, как себя ведёт. В любом случае, мне не хотелось продолжать ссору. Тем более в Рождество.
— Ладно, — смягчилась я. — Прости, что соврала про прошлую ночь. Я просто слишком оберегаю эти новые отношения. Мне правда нравится Джонатан.
— Ох, Ада, — сказала Фрэнсис, сжимая мою руку. — Это замечательно.
— Я хочу, чтобы у нас всё получилось.
— И получится, — вставила мама, заметно успокоившись. — Он был влюблён в тебя ещё на похоронах. Я видела, как он на тебя смотрел. Я даже сказала ему об этом в баре. Обещаю, я никогда не стану мешать вашим отношениям. И теперь, когда мне указали, как выглядит моё поведение со стороны, я постараюсь это исправить. — Она посмотрела на нас обеих. — Мне правда жаль.
— Ну, не твоя вина, что ты красивее собственных дочерей, — сказала Фрэнсис, явно стараясь её утешить. Это сработало, на губах мамы появилась слабая улыбка. — Неудивительно, что мы иногда чувствовали себя рядом с тобой неуверенно, да?
— Да, красота — это иногда настоящее проклятие, — усмехнулась она, и мне пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы снова не закатить глаза. Фрэнсис немного перегибала палку, потому что я лично никогда не чувствовала себя подобным образом. Но если это помогало ей почувствовать себя лучше, то почему бы и нет.
Наступила короткая пауза, и тут Глен снова появился с тарелками.
— Уже можно заходить? Вы помирились?
Я усмехнулась, а Фрэнсис улыбнулась мужу.
— Да, дорогой. Можно заходить.
В тот вечер я собрала небольшой чемодан, готовясь к нашей с Джонатаном поездке в Корк утром. В животе порхали бабочки, от волнения и радостного предвкушения того, что мы проведём время вдвоём, только он и я. Я также с нетерпением ждала свадьбу, хоть и не была знакома с молодожёнами. За свою жизнь я была всего на нескольких свадьбах, но всегда питала слабость к тому моменту, когда жених с влажными глазами впервые видит невесту, идущую к нему по проходу.
Одним из плюсов того, что мама теперь знала о наших с Джонатаном отношениях, было то, что мне больше не приходилось дожидаться, пока она уснёт, чтобы тайком пробираться к нему. Когда я пересказала ему сцену за рождественским столом, он нашёл её невероятно забавной, но я всё равно нервничала из-за возможной встречи с мамой. Она пообещала скорректировать своё поведение, но её представление о «корректировке» могло сильно отличаться от моего.
В итоге я провела ночь у Джонатана, а на следующий день вернулась в квартиру лишь затем, чтобы принять душ и собраться в дорогу. Мама сидела на диване, когда раздался лёгкий стук в дверь. Я открыла и увидела Джонатана в повседневных брюках и джемпере, поверх которых был надет шерстяной пиджак. Его типичный образ для выходных. Честно говоря, я не могла решить, в чём он сексуальнее — в костюме или в повседневной одежде. Мне нравилось и то и другое.
— Готова? — спросил он низким, хрипловатым голосом, мгновенно вызывая воспоминания о прошлой ночи и обо всех тех способах, которыми он заставлял меня кричать и вцепляться в изголовье кровати, как в спасательный круг.
— Почти, — ответила я и быстро коснулась его губ своими, прежде чем за моей спиной раздалось весьма недвусмысленное покашливание. Я едва заметно покачала головой и обернулась. — Мам, хочешь подойти и поздороваться с Джонатаном, прежде чем мы уйдём?