— В каком смысле?
— Просто люди обычно не разбрасываются такой добротой по отношению к почти незнакомым. И то, как он вёл себя при первой встрече, совсем не вяжется с предложением сдать тебе квартиру. У него может быть скрытый мотив. Ты же говорила, он работает в инвестициях? А вдруг он мутный и занимается инсайдерской торговлей? Или отмывает деньги для преступников?
Я рассмеялась.
— И как сдача квартиры поможет ему в этом?
— А сколько он с тебя берёт за аренду? — парировала она. — Если он делает большую скидку, он может покрывать разницу грязными деньгами, а потом «отмывать» их, заявляя, что это ты платишь.
— Ты пересмотрела слишком много криминальных документалок.
— Эй! Это вполне возможно. Я просто пытаюсь понять, что происходит, потому что такой уровень щедрости у меня в голове не укладывается.
Я тихо вздохнула, понизив голос на случай, если Джонатан проснулся и мог меня услышать.
— Думаю, ему очень тяжело из-за смерти матери. И мне кажется… мне кажется, моё присутствие помогает ему немного удерживать её в памяти.
— Ох, — выдохнула Фрэнсис. — Ада, это так грустно. Бедный мужчина.
Вспомнив, насколько он напился прошлой ночью, и ощущая нарастающее подозрение, что он пытался заглушить что-то в своей голове, я тихо согласилась:
— Да.
Повисла короткая пауза, прежде чем Фрэнсис шумно выдохнула.
— Так мы всё-таки можем прийти в гости? Ты пришлёшь адрес?
— Да, но сразу предупреждаю — тут роскошно.
— Насколько роскошно?
— Шокирующе. Пентхаус с потрясающим видом и мебелью, которая стоит больше, чем я заработала за всю свою жизнь.
— Чёрт возьми… Тогда, может, лучше встретиться в парке? Мои три монстра с лёгкостью угробят такую мебель, а с учётом Рождества я не потяну ремонт, — сказала она со смешком.
— Да, пожалуй, это хорошая идея.
— Полдень подойдёт?
— Идеально. Увидимся.
После разговора я направилась в ванную, потом накинула тот же кардиган, что и прошлой ночью, и пошла проверить Джонатана. Он всё ещё спал на диване, не тронув стакан с водой. Мои глаза вновь задержались на мужественных чертах его лица, на том, как верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, открывая лёгкий покров волос и слегка золотистую кожу. Мои щеки раскраснелись от осознания, что я разглядываю его, и я поспешила на кухню. Сделав миску хлопьев, я вернулась в гостиную и села в кресло, продолжая наблюдать за Джонатаном, пока ела. Я пыталась решить, стоит ли его будить или просто дать спать дальше.
Но решение оказалось ненужным: его глаза медленно открылись, и он простонал:
— Боже мой, женщина, нельзя ли жевать чуть потише?
Я тихо рассмеялась.
— Прости. Как голова?
— Гудит, — ответил он, стараясь сесть. Моё сердце ёкнуло, когда он поднял стакан воды и одним махом опустошил его. Мой предательский взгляд скользнул к его шее, невозможно было не найти её невероятно сексуальной. Когда я раньше находила мужскую шею сексуальной? Вероятно, никогда.
Он не спросил, почему он здесь, а не в своей квартире, что заставило меня подумать, что он помнит, как оказался на моём диване. Поцелуй. Его жаркий вопрос, разбудивший во мне давно забытое желание. Кахал был красив, но никогда не пробуждал таких ощущений, как Джонатан, даже без особых усилий. Я постоянно отвлекалась на мелочи, как он иногда поправляет запонки или расстёгивает галстук, невольно демонстрируя сильные руки и мужественный подбородок.
Он поставил стакан на стол. Наконец, его глаза встретились с моими, и я мгновенно поняла — он помнит всё прошлой ночью, по искрам веселья в его взгляде. Странно, но он не выглядел раскаивающимся, не извинялся. Наоборот, то, как он всматривался в меня, заставляло чувствовать, что он, возможно, думает о том, чтобы поцеловать меня снова, уже без алкоголя, который снижал его тормоза.
— Ты был на вечеринке или что? — спросила я.