— Не надо объяснять. Это не моё дело. Ада, мы как раз собирались завтракать. Не хочешь присоединиться?
— О, нет, не нужно. Я уже поела.
— Тогда выпьешь кофе или чай. Пожалуйста, хотя бы на несколько минут. Я бы с удовольствием узнала тебя получше.
Она явно была настроена дружелюбно, но я переживала, что это лишь маска, и на самом деле она может подозревать, что я как-то использую её брата. Он был богатым мужчиной, а я вдруг оказалась по соседству в его роскошной квартире. Любой здравомыслящий человек задался бы вопросами.
Я взглянула на часы.
— Мне скоро нужно встретиться с сестрой и племянницами, но… ладно, я могу выпить кофе.
Мэгги довольно кивнула и пригласила меня внутрь, а Джонатан отступил назад, не сводя с меня взгляда. Когда Мэгги отвернулась, я беззвучно прошептала ему «прости». Он явно не хотел пока обсуждать с ней нашу договорённость, а моё появление вынудило его это сделать.
Меня внезапно охватила тревога: вдруг она сочтёт меня ненадёжной и убедит брата выселить меня? Руки дрожали, когда я села за барную стойку и провела языком по сухим губам. Заметив мою нервозность, Джонатан сел рядом; его рука слегка задела мою, а мягкий взгляд говорил: «Расслабься, никто не будет тебя допрашивать».
Я очень надеялась, что это правда.
Его взгляд скользнул по моей сливовой блузке.
— Ты хорошо выглядишь. Этот цвет тебе идёт, — тихо сказал он, пока Мэгги разливала кофе, улыбаясь искренне, что немного меня успокоило.
— Спасибо, — ответила я, проведя рукой по гладкой ткани и бросив взгляд на Джонатана, который всё ещё был практически голым, если не считать полотенца. Мне было трудно сосредоточиться на чашке кофе, которую поставила передо мной Мэгги, и, кажется, она это заметила.
— Боже мой, Джонатан, иди надень футболку, а то Ада подумает, что мы семья эксгибиционистов.
— Не указывай мне, что я могу или не могу носить в собственном доме, — невозмутимо ответил он, взял дольку яблока с блюда и закинул в рот.
— Мы сейчас будем есть. Немного одежды не помешает.
Он игриво прищурился, затем встал.
— Ладно.
Я смогла нормально вдохнуть только когда он ушёл. Мэгги задумчиво посмотрела на меня.
— Знаешь, я уже сто лет пытаюсь его с кем-нибудь свести, но безрезультатно.
Её слова будто щёлкнули выключателем в моей голове, и я вспомнила о Лиссе. О боже. Лисса. Как я вообще могла о ней забыть? Поцелуй Джонатана был настолько всепоглощающим, что я упустила из виду тот факт, что он вообще-то встречался с другой женщиной. Сколько свиданий у них было? Три? Четыре? Он говорил, что она ещё не его девушка, но всё равно стало дурно от мысли, что я позволила поцеловать себя мужчине, который виделся с кем-то ещё. После Кахала и Ханны я никогда бы не сделала такого по отношению к другой женщине.
— Разве он не встречается с Лиссой? — спросила я, чувствуя ком в горле, как раз когда Джонатан вернулся, уже в чёрной облегающей футболке, и снова сел рядом.
Мэгги сузила глаза, глядя на брата.
— Кто такая Лисса и почему ты мне о ней не говорил?
Его брови взлетели вверх; он взглянул на меня, в его глазах мелькнуло нечто трудноуловимое, прежде чем он обратился к сестре.
— Лисса — женщина, с которой я недолго встречался, но не видел смысла о ней упоминать, потому что ничего не вышло. Я больше с ней не вижусь.
И вот так меня накрыла волна облегчения. Я не поцеловала занятого мужчину. И мне было приятно осознавать, что Джонатан не из тех, кто целует одну, встречаясь с другой.
Мэгги выглядела разочарованной. — Жаль. Ты же знаешь, как я хочу, чтобы ты нашёл ту самую.
Джонатан театрально вздохнул и ухмыльнулся. — Увы, поиски продолжаются.
В том, как он взял ещё один ломтик яблока и откусил, было что-то завораживающее. Я снова поймала себя на том, что смотрю на него, прежде чем Мэгги спросила:
— Ада, сколько лет твоим племянницам?