— Всё в порядке? — спросил Джонатан, заметив движение.
— Да, просто плохо спала.
Он нахмурился, будто эта новость его обеспокоила.
— Правда? Это кровать или матрас? Потому что я могу...
— Дело не в кровати. Кровать, вообще-то, потрясающая. Просто вчерашний вечер был не таким спокойным, как обычно. Кахал был на квизе. Ну, мой бывший.
Джонатан кивнул, молча слушая.
— Так вот, он фактически обвинил меня в том, что я была груба с его девушкой из-за какой-то моей мнимой ревности, что просто нелепо. Я всего лишь сделала ей замечание за лак на ногтях, потому что это запрещено для сиделок. И, если уж на то пошло, я была довольно вежлива. Но она пошла и рассказала ему, и теперь он уверен, что я к ней придираюсь.
Выражение лица Джонатана стало задумчивым, прежде чем он высказал своё мнение.
— По моему опыту, люди часто слишком близко принимают к сердцу критику, даже конструктивную, особенно если она исходит от начальства. Эта женщина к тому же может быть чрезмерно чувствительной, учитывая, что ты раньше состояла в отношениях с её нынешним партнёром.
— Уф, — простонала я, откидывая голову на роскошное кожаное сиденье. — Мне не нужны эмоциональные сложности. Я просто хочу делать свою работу. К тому же я не понимаю, почему всё это всплыло именно сейчас, если мы втроём годами нормально работали вместе.
— А что изменилось в динамике?
Я посмотрела на него и закусила губу, потому что ответ был очевиден. Всё началось после того, как Джонатан стал появляться на моей работе. Сначала Кахал заявился ко мне в кабинет, когда Джонатан был там, под надуманным предлогом; потом вчера вечером отвёл меня в сторону, чтобы выразить свою так называемую заботу о моём вымышленном наследстве.
— Ничего не приходит в голову? — мягко подтолкнул Джонатан.
— Нет, я знаю, в чём дело, — вздохнула я, переводя взгляд на него. — Его поведение изменилось, как только появился ты.
— Понимаю. — На его губах мелькнула едва заметная усмешка, прежде чем он пожал плечами. — В каком-то смысле это объяснимо.
— Да это просто глупо, — проворчала я. — Я имею в виду, очевидно же, что такой человек, как ты, никогда бы не… — я осеклась, чувствуя, как щеки заливает смущённый румянец, слова заинтересовался кем-то вроде меня застряли в горле. — И ладно, только не злись, но на работе все слишком уж интересовались тобой, поэтому я соврала и сказала, что ты приходил из-за раздела имущества наших родителей. Да, это ложь. Но я не хотела рассказывать, что ночевала в машине, и это показалось самым простым объяснением. А потом Кахал начал говорить, что переживает за меня, что такой человек, как ты, который лучше разбирается в финансах и юридических вопросах, может меня облапошить и лишить наследства. Я сказала ему, что всё это не его дело, но он не унимался — говорил, что знает людей, которые теряли деньги после смерти близких...
— Похоже, он весьма зациклен на этом предполагаемом богатстве, которое ты вот-вот получишь, — задумчиво заметил Джонатан.
Я покачала головой с раздражением.
— Знаю. Люди становятся такими странными, когда речь заходит о деньгах.
— А это мог быть он? Тот, кто украл деньги из мелкой кассы?
— Кахал? Да ни за что. Он педант до мозга костей. Он бы и скорость не превысил ни на один километр. Это не он. К тому же у него собственный дом, без ипотеки. Да, зарплата у него не баснословная, но...
— Но исключать его нельзя.
— Я просто не могу представить, что это он. Скорее уж какой-нибудь хитрый подросток, внук одного из постояльцев. К тому же мы установили скрытую камеру в моём кабинете, так что если вор решит повторить, в этот раз его поймают.
— Это радует, — сказал Джонатан, как раз когда мы подъехали к его офисному зданию. — Ну, мне пора.
Он уже собирался выходить, держась за ручку двери, но вдруг замер и на мгновение повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему носу и щекам — внимательный, цепкий. Я почувствовала, что он хочет сказать что-то важное, но понятия не имела, что именно. Однако он отвёл глаза и буркнул лишь:
— Увидимся позже, — прежде чем выйти.
— До встречи, Джонатан.
Без него машина показалась слишком пустой, и я невольно задумалась, что он хотел сказать. Тонированная перегородка отделяла водительское место, так что я даже не могла поболтать с Беном, чтобы отвлечься от странно напряжённого взгляда Джонатана. Двадцать минут спустя Бен высадил меня у “Пайнбрук”, и я улыбнулась ему и с искренней благодарностью сказала: — Спасибо!
Я была ужасно рада, что не пришлось тащиться на автобусе в такое холодное, моросящее утро. К счастью, я приехала рано, и никто не видел, как меня высадили из машины Джонатана.
Зато вечером мне так не повезло: Бен подъехал, и хотя я старалась побыстрее добраться до машины, меня заметили несколько сотрудников и целая толпа жильцов. Прекрасно. Утром меня точно засыплют вопросами.