— Во-первых, если Ханна считает, что я была с ней несправедлива, она вполне может прийти и сказать мне об этом сама. А во-вторых, я точно не была с ней груба.
— Ты едва ли не наорала на неё из-за лака для ногтей.
— Я не «наорала» на неё. Я всего лишь сказала, что это запрещено и ей нужно снять лак. А теперь я ухожу. Как я уже сказала, если Ханна расстроена, она может поговорить со мной напрямую.
— Это что, ревность? Потому что, господи, Ада, прошло уже столько лет...
— Я остановлю тебя прямо здесь, Кахал, — перебила я, подняв руку. — Насколько я знаю, вы с Ханной отличная пара, и я рада, что вы нашли друг друга. Мы с тобой в долгосрочной перспективе друг другу не подходили. Никакой ревности, никакой злобы, и всё, что происходит на работе, это просто работа. Никаких личных чувств. Я там лишь для того, чтобы выполнять свои обязанности и следить, чтобы всё функционировало. А теперь я возвращаюсь внутрь.
С этими словами я развернулась и ушла, с комом в животе после этого разговора. Это был самый длинный разговор с Кахалом за долгое время, и слишком уж «удачно» он решил пообщаться именно сейчас, когда в “Пайнбрук” стал появляться такой привлекательный и важный на вид мужчина, как Джонатан, приходящий обедать со мной, не говоря уже о вымышленном наследстве, которое, по мнению Кахала, меня ожидало. Раньше он никогда не казался мне особенно жадным до денег, хотя и любил хорошие рестораны и дорогие заграничные поездки.
Но нет. Он обожал Ханну. Не могло быть и речи о том, что он пытается снова влезть в мою жизнь из-за возможной денежной выгоды.
Сосредоточиться на квизе было трудно, я слишком выбита из колеи событиями вечера. Обвинения в ревности, когда я годами принимала их как есть, были унизительными и, откровенно говоря, злили.
В ту ночь, вернувшись в квартиру, я долго ворочалась и спала куда хуже обычного.
А на следующее утро стало ещё хуже, когда я села в машину, чтобы ехать на работу, и двигатель не завёлся. Я повернула ключ зажигания — в ответ раздалось характерное чихание умирающего аккумулятора. Я продолжала пытаться, словно надеясь, что он всё-таки оживёт, когда в окно тихо постучали. Вздрогнув, я подняла взгляд и увидела Джонатана, стоящего снаружи в костюме и тёмном зимнем пальто поверх. Он что-то сказал, но я не услышала, поэтому опустила стекло.
— Прости?
— Проблемы с машиной?
Я вздохнула.
— Да. Похоже, это конец для моего бедного аккумулятора.
Я мысленно прикинула стоимость замены и решила, что смогу позволить себе это недели через три-четыре. Отлично. Здравствуй, общественный транспорт. Я уже собиралась спросить Джонатана, где находится ближайшая станция, когда он сказал:
— Пойдём. Поедешь со мной.
Я бросила взгляд на стоящий в нескольких местах «Порше» с заведённым двигателем и его водителем — симпатичным мужчиной лет тридцати с тёмными волосами за рулём.
— Ты уверен? Это же намного дальше, чем твой офис.
— Бен сначала высадит меня, а потом отвезёт тебя. И вечером я тоже пришлю его за тобой, вряд ли ты успеешь починить машину за день.
— Это очень щедро, спасибо, — сказала я, в очередной раз ошеломлённая его добротой. Он был таким холодным и отстранённым при нашей первой встрече, что каждый его жест внимания до сих пор казался трудным для осмысления.
Джонатан открыл дверь и жестом пригласил меня выйти.
— Давай. Здесь ужасно холодно.
Я вышла из машины, закрыла её и последовала за Джонатаном. Моё дыхание едва заметно сбилось, когда он мягко положил руку мне на поясницу, помогая сесть внутрь, где меня сразу окутало благословенное тепло. Как же, должно быть, приятно иметь водителя, который прогревает машину морозным утром. Ровное урчание двигателя наполнило салон, а запах кожи и пряного одеколона Джонатана ударил в нос. Машина пахла им, и в сочетании с теплом это действовало на меня почти одурманивающе.
Бен выехал с территории комплекса, а я смотрела в окно. Джонатан говорил по телефону, похоже, со своей помощницей Терезой. Минуту спустя он закончил разговор, и я, взглянув в его сторону, заметила, что он изучает мой профиль.
— Итак, — начал он, полностью переключив на меня внимание, что было, если честно, слишком интенсивно для раннего утра. Он был слишком красив, особенно в таком замкнутом пространстве. — Как прошёл квиз?
— Мы проиграли, к сожалению. Наша серия из двух побед подряд закончилась.
— Жаль это слышать.
— Спасибо, что позвонил и проверил, как я. Мне правда было приятно. В следующий раз я предупрежу, если меня не будет дома.
— Конечно. Без проблем.
Мы замолчали, и я потерла колено, оно немного ныло из-за плохого сна.