Читать книгу «Двадцать два несчастья 8» онлайн.
Да, легкая настороженность в новом для себя месте и с незнакомыми людьми, но это было вполне нормально.
В общем, за столом обе оттаяли. Тетя Нина подкладывала Еве пирожков в тарелку, не спрашивая, а девушка, к моему удивлению, доела щи, смолотила штук пять пирожков с кислой капустой, с луком и яйцами да с картошкой и вполне искренне (эмпатический модуль подтвердил) поблагодарила:
— Спасибо большое, Нина Илларионовна, все было очень вкусно!
После чего начала собираться.
— Сергей, предварительный отчет я пришлю завтра к вечеру, — сказала она, надевая темные очки. — Смета первой очереди, реестр вопросов к Наилю, график лицензирования. И список того, чего я не получила сегодня.
— Длинный список?
— Терпимый. — И впервые за весь день скупо улыбнулась.
Я протянул руку. Она крепко, деловито пожала и задержала на пару секунд дольше, чем нужно. Кожа к коже, две секунды, три…
Удар.
Ощущение было такое, будто кто-то резко содрал кожу с ладони и обнажил нервы. Информация хлынула волной, причем это были не данные Системы, а образы и картинки, слой за слоем, как кольца безоара Настасьи Прохоровны.
Свежий, верхний слой: кортизол выжигает надпочечники. Застарелое микронапряжение трапециевидных мышц, как у человека, который контролирует позу круглосуточно, плюс эрозия слизистой желудка от стресса и кофе натощак, месяцев восемь минимум. Хм… А глубже — травма правого голеностопа, полученная года три назад. Срослось неидеально, при нагрузке побаливает. Девочка бегала? Танцевала? Ага, лыжи, полет, неудачное приземление и боль…
А еще глубже запрятанное глубоко-глубоко обнаружилось то, от чего я вздрогнул.
Рубец на эндометрии, то есть, слизистой оболочки матки, обильно снабженной сосудами. Хирургическое прерывание беременности, семь лет назад, когда она училась в Лондонской школе экономики… Вечеринка… Алкоголь… Назойливые ухаживания и…
Ева вырвала руку.
— Ты чего?
Я стоял бледный, с испариной на лбу и тремором в пальцах. Сквозь системный текст перед глазами плыл вязкий перламутровый туман, сквозь который лицо Евы проступало размытым пятном.
— Ничего, — выдавил я. — Устал. Удачной дороги, Ева.
Она секунду смотрела на меня, прищурившись, пытаясь, видимо, понять, что только что произошло. Потом пожала плечами и молча села в Audi, завела мотор и выехала со двора. Красные огни тормозов мигнули на повороте и растаяли в ранних сумерках.
Я опустился на ступеньку крыльца.
Подключен модуль соматической ретроспекции.
Доступны функции: считывание физиологической истории объекта при тактильном контакте.
Ограничение: не более 2 активаций в сутки.
Требуется: прямой контакт с кожей объекта, минимум 3 секунды.
Побочные эффекты: снижение остроты зрения (10–15 мин), тремор, цефалгия.
Предупреждение: при превышении лимита побочные эффекты непредсказуемы!
Соматическая ретроспекция? Это еще что за…
Ага, понял. Считывание физиологической истории при касании. Раз требуется касание — а раньше все диагнозы Системы спокойно считывала с расстояния — значит, что-то ей надо было преобразовать в моих руках, так? Вот, значит, откуда были эти покалывания, которые я уже чуть ли не за предвестники инсульта принял.
Сидя на ступеньке, я ждал, пока перестанет двоиться в глазах и трястись руки, и думал о том, что узнал.
Получается, Еве было всего двадцать, когда она училась в Лондоне, и рядом никого не оказалось. Михалыч, скорее всего, не знал. Значит, Ева тащила весь этот груз сама. Вот откуда ноги растут в ее отчужденности, характере, внешне ледяном спокойствии… а внутри — та маленькая глупая, перепуганная девочка, вынужденная в чужой стране от отчаяния и страха убить собственного нерожденного ребенка. И потом пожизненно нести этот груз, этот грех. Нет, она воевала не со мной и не с отцом, а с собственной жизнью, в которой случилось что-то страшное, после чего она решила, что больше никакой слабости никогда не допустит. А раз так, остается всегда быть только сильной.