Читать книгу «Двадцать два несчастья 8» онлайн.
— Я уже поняла, Торук Макто, — фыркнула Ева.
Только через пару минут до меня дошло, что это была отсылка к «Аватару» Джеймса Камерона, где инопланетные аборигены тоже протестовали против вырубки священных деревьев. Что ж, по крайней мере, у девушки все-таки есть чувство юмора.
Мы еще минут двадцать ходили вдоль ограды: Ева фотографировала подъездную дорогу и водоотвод, Тайра Тереньтьевна показывала, где проходит граница участка. Когда вернулись к моей машине, Ева уже ничего не спрашивала и не комментировала — просто молча села на пассажирское и сосредоточенно уткнулась в телефон.
На мои попытки заговорить она отвечала односложно, и я отстал. Ну, бывает такое, когда вот совсем-совсем ничего общего. Ладно, нам с ней детей не крестить.
К дому Анатолия мы вернулись около двух. Ева всю обратную дорогу что-то печатала — видимо, по горячим следам писала отчет об объекте, чтобы не терять времени.
Впрочем, работала она недолго, потому что мы быстро приехали, а там нас уже будто ждала тетя Нина, во всяком случае, у калитки стояла. По тому, как она пошла нам навстречу, едва «Паджеро» показался из-за поворота, я понял, что ожидание далось ей нелегко.
— Ну? — выпалила она, прежде чем мы успели выйти из машины. — Как ей наш санаторий?
Чуть смутившись от такой бесцеремонности, я сказал:
— Нина Илларионовна, познакомьтесь, это Ева Александровна. — Повернулся к дочке Михалыча. — А это Нина Илларионовна, я вам о ней рассказывал.
— Очень приятно, — торопливо проговорила тетя Нина и тут же, не удержавшись: — Ну и как тебе санаторий, Ева?
— Здание в тяжелом состоянии, — отчеканила ледяным тоном Ева. — Дорога непригодна для регулярного движения. Документов нет, лицензий нет. Первая очередь — не четыре месяца, а полтора года минимум. Проект крайне затратный и вряд ли окупаемый.
Тетя Нина побагровела.
— Полтора года? Девочка, — проговорила она тем тоном, каким разговаривают с людьми, не понимающими, чего стоит живая работа, — я вчера там была, своими глазами все видела. Стены крепкие, крыша держит, фундамент на месте. Да там за месяц первое крыло в порядок можно привести, если мешать никто не будет!
Ева выслушала не перебивая и негромко ответила:
— Нина Илларионовна, я не хороню проект. Я считаю, сколько он стоит и сколько займет времени. Это разные вещи.
Тетя Нина открыла рот, закрыла, изумленно повернулась ко мне:
— Сережа, она всегда так разговаривает?
— Она экономист, считает свои деньги, — ответил я. — Это у них профессиональное.
— Ну-ну, — хмуро буркнула тетя Нина. — Пойдемте хоть обедать, экономисты. Я щей наварила, пирожков напекла, остыло все давно, думала, вы раньше вернетесь!
Признаю, ожидал от Евы всякого вплоть до «нет, спасибо, мне пора ехать» или «мне просто воды», но повела она себя в убогом домишке вполне достойно. Не кривилась, не морщилась, не заявляла, что останется в обуви. Нет. Разулась, разделась, сунула ноги в предложенные тетей Ниной войлочные чуни, села за стол и начала уплетать щи за обе щеки, да так, что даже уши порозовели. Видимо, не всю жизнь она как сыр в масле каталась. Был в жизни Михалыча, очевидно, и период попроще. Удивительно, но даже эмпатический модуль показал, что нет в ней ни капли пренебрежения или брезгливости.
Объект: Ева Александровна Ракицкая, 27 лет.
Доминирующие состояния:
— Усталость накопленная (74%).
— Голод физиологический (69%).
— Настороженность фоновая (52%).
Дополнительные маркеры:
— Кортизол ниже утреннего значения.
— Трапециевидные мышцы: тонус снижен на 40%.
— ЧСС 68, ритм стабильный.