Читать книгу «Двадцать два несчастья 8» онлайн.

Глава 3

Следующие два часа мы провели на территории санатория. Ева обошла здание по периметру, сфотографировала крышу с четырех сторон, потрогала кладку в местах, где штукатурка отвалилась до кирпича, и долго стояла у котельной, разглядывая ржавый котел через выбитое окно.

Пару раз она задавала вопросы Тайре Терентьевне, и та отвечала что-то вроде:

— Крыша текла в восемьдесят девятом, латали. Котел работал до девяносто третьего. Трубы меняли один раз, при Андропове еще.

Я шел рядом и не мешал, просто наблюдая за работой двух профессионалов: старой советской закалки и новой, с европейским образованием.

Ближе к полудню, когда мы вернулись к моей машине, Ева разложила на капоте распечатанный план территории и принялась чертить зоны.

Япар подошел к нам.

— Вот тут, — ткнула Ева карандашом в схему участка, — оптимальное место для парковки и подъезда. Ровная площадка, подход к трассе короче, но мешает группа деревьев. Придется убрать.

Я проследил, куда она показывала, и напрягся. Священная роща. Япар, разумеется, тоже понял, о чем речь, и лицо его окаменело.

— Рощу трогать нельзя, — сказал он. — И точка.

— Это оптимальная зона для подъезда, Япар, — возразила Ева, не отрываясь от чертежа. — Ну сами посмотрите. Парковка мест на тридцать, разворотный круг для скорой, пологий пандус для маломобильных. Если переносить южнее, потеряем двести метров подъездного пути и увеличим расходы на дренаж.

— Рощу трогать нельзя, — повторил Япар.

Ева подняла голову и потребовала:

— Объясните тогда почему.

— Потому что нет.

Пока Тайра Терентьевна общалась с Япаром, взяв за локоть, я отвел Еву в сторону и тихо объяснил:

— Тут священная роща для марийцев, трогать ее и правда нельзя, и это еще одно условие Карасева. Как я уже говорил, Филипп Петрович — старейшина здешней общины, и слово его в районе значит побольше, чем распоряжения главы администрации. Ну, по крайней мере, мне так объяснили люди, которым я доверяю. Без этих деревьев мы останемся без этих людей, то есть без бригады, без охраны территории, без всего, что мы тут имеем, но хуже того, можем вообще не получить землю.

— Сергей, ну что за ересь в двадцать первом веке, а? — спросила Ева. — Ты строишь бизнес или капище?

— Бизнес, в котором эти люди работают за идею. Сохранность рощи — условие, Ева Александровна, которое не обсуждается.

— Какое-то мракобесие! Вы же ученый!

— Понимаете, Ева Александровна, — это не просто кучка деревьев, на которую они суеверно молятся. Это Храм божий. И уничтожить хоть одно священное дерево — примерно то же самое, что прийти в церковь или мечеть и сжечь их. Эти деревья — точно такой же Храм, просто мы его не видим. А вот они — видят. Когда сгорел Нотр-Дам-де-Пари — весь мир ахнул. Когда талибы разрушили уникальные статуи Будды, все были в шоке. Но почему-то никто даже не почешется, когда уничтожают священные места вот таких народов, как марийцы… А ведь эти рощи — такой же Нотр-Дам…

Она повернулась к роще, которая была небольшой, но густой: старые дубы, несколько лип и берез, под которыми почти не росла трава. Земля была чистая, будто ее регулярно приводили в порядок, но между деревьями темнел круг старого кострища. На ветвях висели выцветшие ленты, узелки ткани и почерневшие от дождей монеты.

— Ладно, перерисую план, — вздохнула Ева. — Но я хочу поговорить с этим Карасевым. Когда можно с ним встретиться?

— Точно не сейчас, — сказал я. — Доверься мне.

Ева поджала губы, но кивнула. Убрав распечатку в сумку, она пошла дальше, а когда я ее догнал и подстроился под ее шаг, сказала:

— Сергей, мне нужен полный реестр обременений по участку. Все деревья, ручьи, тропинки, пасущиеся коровы и воркующие суслики — все, что может остановить стройку. Даже эльфы, если они есть, должны быть в списке. Хорошо? К моему следующему приезду. Чтобы подобных сюрпризов больше не было.

Требование, по правде говоря, было справедливым, и спорить с ним не хотелось.

— Хорошо.

Япар, когда мы проходили мимо, негромко произнес по-русски:

— Деревья стоят дольше, чем люди.