Но ещё сложнее заставить ноги двигаться, а руки – передать Хагану кубок.
Всё тело напрягается. Нервы натягиваются до предела, вот-вот лопнут. Но Хаган берёт кубок, едва задев мои пальцы своими. Одно только это прикосновение, и хочется проклинать весь мир и орать матом, но я держусь. Улыбаюсь, гоблины меня дери.
Упрямо смотрю в кадык, изображая повиновение, но боковым зрением вижу, как Хаган, поднёс кубок к губам, застывает. Принюхивается?
На его губах появляется горькая ухмылка, а меня начинает трясти… Он сейчас…
— Что-то не так с напитком, господин?
— Из ваших рук и яд будет сладок, — отвечает Хаган и делает глоток.
Ах, так значит! Яд ему сладок из рук жгучей брюнетки! Боги, сделайте меня на секунду драконом. Я хочу утопить этого мужчину в этой самой купели!
— И всё же, этот напиток слишком прост для вас. Я принесу кое-что получше, — сдерживаю злость и ступаю к выходу. Это мой шанс улизнуть.
— Хватит напитков. С такой искусительницей не до пира,— раздаётся вслед голос Хагана, и тут же другие характерные звуки.
Я стою к нему спиной, но прекрасно знаю, что он делает. Сейчас расстегивает свою белоснежную рубашку. Дзиньк – брякнула металлическая застежка ремня. Значит, сейчас снимет штаны.
А теперь раздаются шаги. Всё ближе и ближе к круглой купели. Шум воды…
— А вы не желаете принять ванну? Или у вас тоже болит живот?
Не живот у меня болит, а сердце!
Держись, Лера! Держись! Не смей топить мужа, пусть и почти бывшего после сегодняшних событий!
“Я выживу! И фиг он меня ещё раз найдет!” — злюсь и тут же делаю вид, что раздеваюсь, стоя к нему спиной. Знаю, что смотрит, потому делаю все грациозно. Да так, будто училась. Злость помогает, знаете ли.
Незаметно вытаскиваю из декольте тот самый пузырек, что дала мне Лилиан. Откупориваю крышку и намазываю губы и часть шеи порошком. На меня он не подействует. Но на того, кто выпил вина — да.
Но когда на мне остается одно исподнее, останавливаю танец. Надо развернуться, и я поворачиваюсь. Ловлю на себе огненный взгляд Хагана, вижу, как играют его желваки. От желания, дорогой, или что?
Хаган больше меня не торопит, но я и сама не медлю. Боюсь, что порошок как-нибудь случайно смахну с губ, потому элегантно ступаю к купели. Вижу, как Хаган напряжённо смотрит за каждым моим движением. Как пульсируют его зрачки.
Ступаю в воду. Она тёплая, обволакивает ногу до колена. Опускаюсь на ступень ниже. По телу идёт дрожь. Ещё шаг. Вода достает груди, и из-под ткани торчат острые соски. Кадык Хагана дёргается. Ведь я стою к нему почти вплотную.
Поднимаю голову, немного приоткрыв губы. Делаю все, чтобы он поцеловал, чтобы не смог сдержаться, и Хаган ловит меня. Притягивает к себе, страстно, чувственно. Я ощущаю, насколько горячо его тело даже через влажную ткань сорочки. Чувствую, как в бедро упирается твердая плоть.
Зазывно тянуть к нему губами. Ну же… поцелуй!
И Хаган наклоняется, вводит свои пальцы мне в волосы, как тогда в нашу первую ночь. Опаляет кожу горячим дыханием, его губы так близко к моим… лишь пара сантиметров. Сантиметр. Уже миллиметры… почти… И Хаган говорит:
— Сними эту дурацкую личину, Лира.
Глава 28. Из огня
Хаган:
Лира застывает, хотя секунду назад вела себя так, словно ничто на свете не способно сбить её с толку. Смотрела мне прямо в глаза, заигрывала, искусней любой королевы цветочного дома. Но иногда я замечал в вовсе не голубых, как привычно, глазах, а карих и чужих, тени страха или сомнений.
Думал, мне снесёт голову, едва её увижу. Думал, и камня на камне не оставлю, когда доберусь до этого самого цветочного дома. Но стоило увидеть, что она в порядке, ещё и продолжает бегать от меня, утихомирил себя, чтобы посмотреть, что же она опять затеяла.
Но чего уж точно не ждал, что она пытается обмануть меня иллюзией. Неужели Лира, в самом деле, думала, что я её не узнаю, пока моргала длинными ресницами или улыбалась не своими губами.
Иное лицо. Иные волосы, но Лира та же… Я её нашел.
И не хочу больше смотреть на подделку. Потому и касаюсь единственного украшения, которое заметил на ней ещё в коридоре. Снимаю с её пальца кольцо, оно с плюхом падает куда-то в воду. Иллюзия тут же рассеивается.