— Кашу и хлеб, — хочется сказать разносчице, но вспомнив, что выгляжу я не хрупкой барышней, а мужиком, требую похлебку и хлеба.
Пышногрудая разносчица, многозначно подмигнув, уходит, а мы с Жансу наконец-то пытаемся отогреться. Кончики пальцев сводит такой болью, что мне кажется, что я даже ложку держать не смогу.
От боли отвлекают голоса новых посетителей. Сюда входят двое пожилых мужиков с седыми бородами, явно из местных торговцев, судя по добротной, но поношенной одежде. Третий – щуплый молодой парень с бегающими глазками и длинным носом.
Он то и дело суетливо оглядывается по сторонам, и из всех свободных столов, они выбирают тот, что ближе к нам. Делают заказ, а затем начинают горлопанить, как у себя дома, пока им не приносят мяса. И только после затыкаются.
— Слыхали, во дворце дела плохи. Варвар этот совсем с катушек слетел, — шепчет молодой, наклонившись над столом и нервно теребя край жилета.
Вздрагиваю, когда слышу это слово… Варвар.
Они это о Хагане?
С трудом удерживаюсь от желания повернуться и спросить, и просто слушаю. Но в ответ раздаётся пугающий хлопок. Видимо, кто-то из дедков стукнул кружкой по столу так, что эль выплеснулся.
— Сам ты варвар, сопля зелёная! Генерал сделал для империи больше, чем кто-либо из знати! — гаркает он, а следом раздаётся и третий голос.
— Это верно говоришь, Петро. У меня оба сына у него служили. Уважают так, что жизнь за него не задумываясь отдадут. Он и народ наш понимает, и жизни солдат равно своей ценит!
— Тогда чего ж жена от него сбежала? — стоит на своём молодой, а я в этот момент за сердце готова схватиться. — Он эту кралю по всей империи неделю как ищет.
Чего?! Не выдерживаю и чуть поворачиваю голову.
— Не слыхал я такого. А ты где вынюхал? — хмурится бородатый дедок, отодвигая от себя недопитую кружку.
— Так оно и не на слуху. Только инспекторы да стражники приказ получили. А там портрет. Кто-то её узнал, говорят, жена генералова. — молодой заговорщически подмигивает, явно гордится своей осведомлённостью.
— И чё бабам вечно в теплых избах не сидится? Бегай за ними по морозу. Дура та баба! И инспекторы дураки. Жена генералова чай не бедная, артефактом могла обзавестись, да внешность сменить. Лихо ли дело?
— Потому стражникам и велено сообщать обо всех новоприбывших, — важно добавляет щуплый, а я вздрагиваю, вспоминая патруль стражников, который мы видели на улице совсем недавно.
Жансу под столом крепко сжимает мою руку. Я собираюсь и киваю ей, чтобы не переживала. Сейчас не время паниковать, иначе сами себя сдадим.
Отправляю в рот последнюю ложку пересоленной похлебки, а кольцо на пальце начинает неприятно нагреваться. Магия истощается, нужно его подзарядить. Нужно скорее найти комнату.
К счастью, здесь оказывается много пустых, и я выбираю не ту, что красивая, а ту, оттуда в случае чего будет проще удирать. Из мебели тут только две узкие кровати, комод, маленькое окно с видом на заснеженную улицу и, самое, главное – козырёк крыши другого здания.
— Госпожа, примите горячую ванную, — спешит Жансу, как только мы снимаем свои артефакты.
— Сколько раз прошу, зови по имени, — обращаюсь к ней. — В ванную иди первой, ты вся задубела. А я пока подумаю кое о чём.
Жансу не спорит, убегает в смежную дверь, а я сажусь на одну из кроватей. Она уныло поскрипывает, а я так же уныло вздыхаю.
Значит, Хаган всё же пошел по моему следу… И даже мое прощальное письмо его не остановило? А может, Мело не передал его?
Не знаю. Мысли путаются, становятся вязкими. Сытый желудок и тепло работают хуже снотворного, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. И в этом во сне я опять вижу того, кого хочу изгнать из своих мыслей.
Хагана...
— Хозяйка… Лира! Госпожа! — слышу сквозь сон голос Жансу.
Не хочу просыпаться, но она продолжает меня дёргать за плечи, будто за нами погоня.
Чёрт!
Стоит только вспомнить, что так оно и есть, как я подскакиваю на месте.
— Что случилось?!