— Что? — охаю я, ибо ожидала чего угодно вплоть до того, что он отведёт меня в кандалах в какую-нибудь темницу, и там я буду ждать своей кары в лице Хагана.
— Хозяин не выходит на связь, я не знаю, когда он вернётся, но до этого момента вам лучше бежать и спрятаться так, чтобы он не смог вас найти! — сообщает Мело, а затем кидает тяжёлый взгляд в сторону Жансу.
Она, такая маленькая и худенькая с двумя чёрными косами, что часто можно спутать с хрупкой зашуганной девчушкой, сейчас выглядит пугающе решительной. Настоящей воительницей в простеньком тёмно-зеленом платье вместо доспехов, но с огненным сердцем.
Блондин видит это, ничего ей не говорит, но напряжение между этими двумя чувствуется точно так же остро, как и желание Мело уберечь эту девушку. Возможно, он вообще всё это делает ради нее. Потому что для Жансу долг в виде защиты хозяйки важнее собственной жизни. Она даже не думает это скрывать, хотя видно, что и Мело ей не безразличен.
— И ты дашь мне уйти? — спрашиваю блондина, и он тут же обращает всё своё внимание ко мне, а его взгляд становится холоднее.
В багровых красках заката, заглядывающего в окно, его светлые волосы выглядят красными, а тени под глазами кажутся ещё глубже.
— Дам, но сделаю это вовсе не для вас, а для хозяина. Я не хочу, чтобы он пачкал руки в вашей чёрной ядовитой крови, — со злостью выпаливает Мело.
В этом они с Жансу похожи. Каждый готов костьми лечь, чтобы спасти того, кто ему дорог. В данном случае, спасти Хагана от необходимости убивать предательницу и лгунью, которую он впустил в свое сердце.
— Собирайтесь, госпожа. Через полчаса вас здесь быть не должно, — шипит сквозь зубы Мело, а затем, бросив на Жансу последний взгляд, выходит, плотно закрыв за своей спиной высокую деревянную дверь.
Залитая закатным алым солнцем комната погружается в звенящую тишину, и лишь сейчас я понимаю, что все это время давила в себе нарастающее напряжение. Пальцы начинают трястись, но вместо того, чтобы поддаваться панике, я тут же ступаю в сторону ванной комнаты. Нужно умыться, нужно собрать всё, что мне может пригодиться в пути.
— Госпожа, я пока соберу еды и воды на двоих! — кидается к входной двери Жансу.
— Стой! — окликаю её. — Тебе не нужно идти со мной.
— Что? — охает Жансу с таким видом, будто я только что её бросила.
Боже, как же больно, когда все вокруг на тебя смотрят так, будто ты только и умеешь, что передавать и причинять боль.
— Я не знаю, куда я пойду и что меня ждёт. Возможно, за мной будет охота, или я просто нарвусь на каких-нибудь разбойников. Ты не должна пострадать, — подхожу к Жансу, беру её за руки, смотрю на её милое личико, залитое алым светом заката, и говорю то, что хозяева обычно не говорят рабыням.
— Я. ДАЮ. ТЕБЕ. ВОЛЬНУЮ.
Жансу застывает. Даже не моргает, глядя на меня.
Да, теперь в моей голове куча воспоминаний настоящий Лиры, и я лучше знаю, как устроен этот мир. Жансу не просто служанка, она была куплена, а значит – невольница. Но я только что вернула ей свободу.
А она будто бы не верит. Мне хочется думать, что слезы, заблестевшие в её безумно красивых серых, как штормовое небо глазах, от счастья. Но, оказывается, ошибаюсь.
— За что вы так со мной, госпожа? — злится она. — Чем я провинилась? Я была для вас плохой служанкой? Накажите, но не прогоняйте!
Теперь моя очередь быть в шоке.
— Я не прогоняю. Я даю тебе свободу. Теперь ты можешь решать, как жить дальше и что делать. Жить для само́й себя, а не для кого-то. Если тебе страшно, я попрошу Мело найти для тебя хорошую работу. Пусто он и злится на меня, но в этом точно не откажет.
— Не хочу я другую работу. Я с вами с детства. Да, вы бывали строги и злы, несправедливы, но я всегда знала, что в душе вы хорошая. Вы стали мне как сестра, госпожа! Вы даже за меня наказание хотели получить! Не гоните меня, — просит Жансу, слёзно глядя мне в глаза.
Мое сердце разрывается от её взгляда. Разумеется, я не хочу её гнать. Ближе неё у меня нет подруги, но….
— Со мной будет опасно.
— Пусть! — злится Жансу. — Вы дали мне только что вольную, сказали, что я могу решать сама. Я иду с вами!
Вот же храбрая девочка. Мне есть что ей сказать, но срок, обусловленный Мело, истекает. Нельзя тратить драгоценные минуты на споры, иначе мы обе можем умереть, так и не сбежав отсюда.
— Точно не пожалеешь?
— Точно! — жарко обещает она и даже бьет себя в грудь маленьким кулачком. — Никогда не пожалею!
***