Замечаю в её кулаке знакомый блеск. Заколка. И даже кончика достаточно, чтобы понять, что она точно такая же, какую показывала Ларта.
Кровь вскипает внутри, и одни только боги знают, чего мне стоит сейчас оставаться спокойным. Но стоит поднять взгляд и посмотреть в глаза Лиры, как злость сменяется совсем другой, опасной, разрывающей изнутри бурей.
— Что это? — мой голос звучит тише обычного, но Лира будто кожей чувствует мою злость.
Воздух густеет от напряжения и вот-вот заискрит.
Ну же, Лира, не молчи…
— Заколка, которую дала мне императрица, — отвечает она.
Спокойно. Слишком спокойно.
— Подарок? — цежу сквозь зубы, хотя внутри всё горит от бешенства.
Не буду рубить сплеча, хочу услышать её. Мне это надо, как глоток воды скитальцу в пустыне. Надо, бездна меня раздери!
— Артефакт, чтобы следить за тобой, — выдает Лира так же спокойно, и её слова бьют под дых.
Вот так вот просто? Даже не пытается оправдаться? Не попытается солгать? Хочет, чтобы у меня окончательно голову снесло?!
— Когда я была во дворце, императрица позвала к себе, — благо Лира продолжает говорить. А я бешусь.. бешусь и слушаю каждое её грёбаное слово. Будто это мне нужно, а не ей.
А может, так оно и есть. Если Ларта права, то Лира уже получила то, что хотела. Первородный дракон пролил кровь ради неё, искра Лиры возродилась…
Нет. Не молчи, Лира! Говори!
— Её Величество попросила меня шпионить за тобой и удержать от мести. Дала это, — Лира показывает заколку, будто ей нечего скрывать.
Я на грани. В любой момент могу сорваться и оттого боюсь… Самого себя боюсь… Эта женщина…
Дыши, Хаган. Дыши. И слушай, раз уж сам решил с ней говорить.
— И зачем ты это взяла? — спрашиваю, едва сохраняя остатки рассудка.
— Потому что боялась ей отказать. Да и не знаю, что ещё можно было ей ответить в тех обстоятельствах. Я хотела сообщить тебе об этом, но ты слишком быстро ушёл, — сообщает Лира, и барабанящая в висках кровь немного утихает.
Она хотела мне сказать. Да, что-то такое было. Но я был на взводе и ушёл. Точно…
— Это кровь? — вдруг выпаливает Лира, глядя куда-то в область моих рук.
Костяшки, гоблины их дери. Остудил, называется голову, “разобравшись” с колонной. Но лучше так, чем слететь с катушек сейчас. При ней.
А сейчас и слетать уже не хочется. Ведь в голубых глазах обманщицы, которую я сам подпустил слишком близко к себе, беспокойство. Обо мне.
И за этот взгляд… я. готов. убить!
— Ты ведь не...? — выпаливает Лира следующее, вновь кидая меня из тихой гавани, в которую я едва пришвартовался, в гиену огненную.
— Не убил ли я единокровного? — с трудом сдерживая рык.
Я точно сумасшедший. Псих. И не могу быть иным с ней. С ней я теряю контроль. Теряю себя. Но она же – мой якорь. Я это чувствую.
Однако, этот якорь только и делает, что раскалывает мой корпус своими качелями. Слишком опасный якорь. А я будто проклятый, не хочу его скинуть, хоть и знаю, чем это в итоге грозит.
Ну, точно псих.
А как, бездна, быть нормальным, когда эта женщина сидит под кожей, под самыми рёбрами, и только на нее одну реагирует проклятый камень под названием сердце?