Заодно и им не буду мешать. Путь хоть кто-то в этом мире построит своё счастье.
С такими мыслями и ухожу в дальнюю спальню. Вытаскиваю из волос ту самую шпильку, которую дала мне императрица и верчу в руках.
Не знаю, когда проснется моя магия, но пока её нет, надо запастись подручными артефактами. А значит, нужно перелить магию в кольцо.
Главное правильно произнести заклинание, которое я заучила, как молитву, и… бух!
Облако горячего воздуха бьёт мне прямо в лицо. Заколка чуточку темнеет, лишаясь первоначального блеска, а камень в кольце наоборот мерцает несколько секунд. Получилось? Да ещё и в груди странное теплое чувство плещется. Новое, непривычное. Что бы это значило?
В голову тут же бьёт вспышка. Одна, вторая, третья. Они мелькают так быстро, что в глазах начинает рябить, я сжимаю заколку и кольцо так сильно, что они впиваются в кожу. А затем всё резко стихает. В ушах звенит ещё несколько секунд, а затем становится тихо. Совсем тихо.
Мотаю головой, чтобы прийти в себя. Что это было? Виде́ния? Воспоминания? Мои или Лиры? Почему все смазанные? В глазах плывет, приходится моргнуть несколько раз, чтобы зрение начало фокусироваться.
Наконец-то, странные чувства отступают, я прихожу в себя, и в этот момент будто спиной ощущаю, что в комнате я уже не одна. И кажется, безмолвный гость стоит тут не одну минуту.
Тут же оборачиваюсь – на пороге, правда, кое-кто есть, и это не Жансу и не Мело.
Это Хаган!
“Живой!” — проносится радостная мысль в голове, но едва хочу кинуться к нему, как застываю… Ведь он очень-очень злой. А костяшки его пальцев – в крови.
Глава 22. Не молчи
Хаган Шэр:
Широким шагом вхожу во дворец, а гнев клокочет внутри, как раскалённая лава. Мраморные стены, которые у всех вызывают трепет своим величием, давят, как клетка, в которую я ни за что бы не пошёл по доброй воле. Но сейчас иду, пугая всех на своем пути, ибо Кьяр заплатит. За всё заплатит. Я умою его в крови. И умыл бы, если бы не Лира… Страх в её глазах... её слова, всё ещё звенящие в ушах.
“Если ты ненароком его прибьёшь, то твоя душа провалится во тьму!”
А я ведь в самом деле вначале чуть не решил, что она пытается ещё и спасти этого отброса, вместо того же жаждать его боли. И мне чуть голову от этой мысли не разорвало.
— Ваше Высочество?! — замечает меня испуганный евнух, едва я сворачиваю к покоям императора. В тронном зале его не оказалось.
— Где Его Величество? — хочу знать я, и видимо, пугаю его своим видом.
Евнух подпрыгивает, вытягивается по струнке смирно, словно палку проглотил. Его шёлковые одежды трепещут от дрожи в теле.
— Его Величество… Его… — ещё и запинаться начинает как некстати, а лицо бледнеет, становясь белее дворцового мрамора.
— Где? — спрашиваю я холодно, прожигая взглядом. Хочу успокоиться, чтоб не пугать ещё больше, но не могу.
Иначе вообще сейчас развернусь и пойду сверну Кьяру шею.
— Спит. Его здоровье шатко. Не стоит его тревожить, — внезапно появляется она…
Не оборачиваюсь, ибо узнаю этот голос даже через тысячу лет.
Всеми любимая императрица, тварь из бездны под личиной добрейшей души человека. Ларта.
Ярость так бьёт в голову, что вокруг даже воздух начинает искрить, но я напоминаю себе, что эмоции – мне не помощники. Пусть бесятся те, кто не в силах что-то исправить. У меня же всё под контролем. Я позволяю ей жить.
И она это знает. И даже знает почему. Обычно эта женщина пряталась, не показывалась на глаза, но сегодня решила рискнуть собой и выйти.
Шёлковые одежды Ларты шуршат по полу, словно змея ползет. А затем императрица останавливается и даже рискует смотреть мне в глаза.
— Я слышала о случившемся. И крайне не рекомендую тебе тревожить этими новостями императора. Давай всё решим здесь, — её елейный голос, сладкий как отравленный мёд, вызывает отвращение. К горлу подкатывает тошнота.
— Я не вижу того, с кем тут что-то можно обсуждать, — это единственное, что я говорю этой ведьме, а затем обращаюсь к евнуху, который, кажется, решил изобразить из себя предмет интерьера. — Сообщить императору, что я прибыл. Это срочно.