Нет… Это не я порок, а она! Такая чистая, манкая, влекущая. Это светлое лицо без тяжести косметики, вздорные веснушки на носу, длинные ресницы, пульсирующие в такт моему сердцу зрачки. Она как недостающий пазл моей жизни. Эта огромная квартира с массой дверей и гуляющим безжизненным эхом — всё вдруг смысл обрело.
И страшно было… Страшно так, что кровь сворачивалась. Я будто вступал на неизведанную тропу. Здесь все иное! Нельзя просто пообещать, не выполнить, а наутро откупиться парой купюр. Нельзя подвести, нарушить своё слово, нельзя предать, разочаровать и огорчить…
— Князев, ты страшный человек… — прошептала Соня, едва касаясь своими губами моих.
И вдруг что-то вспыхнуло… По мне будто пылающей спичкой провели. Все нервы задрожали, кровь вскипела, а в голове те самые порочные мысли загудели миллионом разъяренных змей.
Воображение взорвалось картинками её обнаженного тела… Интересно, а каково это — бродить ладонью по нежной коже… Каково собирать её удовольствие, управлять им, контролируя каждый вздох, стон и рвущуюся эмоцию?
Каково это — обладать ею?
Я весь вибрировал от зудящего возбуждения! И с другой бы уже тащил её в спальню, чтобы ответить на свои навязчивые вопросы!
Но в этот момент в дверь позвонили…
— Дядя Игорь, а можно я дверь открою? — Тёмка взвизгнул и бросился к нам, кроша это порочное мгновение.
— Идём, я помогу тебе, — подхватил мальчугана на руки и двинул в прихожую. — Артём, ты же помнишь, что дверь можно открывать, только если дома кто-то из взрослых?
— Дядя Игорь, я уже и сам взрослый, и всё помню, — пацан хохотал и елозил в моих руках, тянясь к видеодомофону.
В холле стояла Дина Семёновна с внуком, а за спиной — Славка и Разумов с сиделкой.
— Тём, ну что? Готов на тренировку идти?
— Стёпка! — пацан спрыгнул с моих рук и бросился встречать нового друга. — Мам! Дядя Слава пришёл… Можно мы на роликах пойдём кататься?
И квартира снова утонула в шумной суете. Растрепанная с не проходящим румянцем Соня поспешила познакомиться с Разумовым, Артём со Стёпкой тут же вытащили из шкафа ролики, а Дина Семёновна с плохо скрываемым одобрением рассматривала ломящийся от еды холодильник.
И только я стоял в стороне, наблюдая за настоящей жизнью, что поселилась в этих стенах с появлением Софии…
— Идём за мной, — шепнул Соньке, когда суета чуть стихла.
Пацаны в сопровождении Дины и Славки отбыли на улицу, Разумов ответил на миллион вопросов и удалился с Лизаветой Михайловной в её комнату.
— Куда?
— Сюрприз…
Схватил её за руку, словно она в любой момент могла исчезнуть, и потащил вон из квартиры. Сонька не сопротивлялась, лишь нервно посмеивалась, пока мы спускались в паркинг. А когда мы застыли у небольшого бокса с коллекцией моих автомобилей, вдруг присвистнула, безошибочно определив, куда я её привёл и для чего.
— Князев, вот почему ты говоришь, куда идти, а я безропотно иду? Не знаю о тебе ничего, но продолжаю верить, даже когда опасностью просто несёт! Чёртов ты волшебник! — Сонька едва слышно шептала, а сама так осторожно, с опаской касалась сверкающего бока мотоцикла.
В её глазах сотней огоньков переливался восторг, но она глушила его! И я даже знал почему… Потому что неприлично взрослой женщине рассекать на мотоцикле! Это опасно, а у неё ребенок и больная свекровь. Весь её смысл жизни сводится к безопасности и комфорту её семьи, совершенно забыв о том, чего хочет она!
Соня просто забыла, как это круто — просто жить!
Прикусил язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Только натянул на неё запасной шлем, усадил на железного коня, и уже через мгновение он взревел под нами, лупя вибрацией рвущейся наружу мощи.
Сонька обняла меня, прижалась всем телом, шептала молитву, но не сопротивлялась…
Вместо стандартного плана — дать пару кругов вокруг района, двинулся в сторону трассы.
Я мог подарить ей весь мир, но, кажется, материальная его часть вряд ли принесет Софии хоть каплю счастья. А вот свобода, бешеные эмоции, ощущение полёта — то, чего ей так не хватает.
Мы летели навстречу ветру, Сонька тихо визжала, сильнее прижимаясь грудью.
— Кричи, Сонька! Ори изо всех сил! Пусть тебя услышит каждый, кто обидел!