— Что???
Истошный, полный ужаса крик пронесся по салону. Она вцепилась в мою руку, затрясла и сквозь стук зубов прошептала:
— Скажи, что это неудачная шутка. Просто неудачная шутка!
Мне пришлось резко свернуть на обочину, ощущая, что сейчас рванет. Так оно и произошло. Соня затряслась, а из ее груди стали вырываться жуткие всхлипы. Она не отводила от меня взгляда, безмолвно вымаливая пощады.
Сейчас больше всего ей хотелось, чтобы это все оказалось неправдой.
— Это правда. Его застрелили, а на месте происшествия нашли пистолет с твоими отпечатками пальцев.
— Но… Почему они ничего не сказали? Следователь все говорил загадками, пугал интернатом для Тёмы, выспрашивал, кто может присмотреть за сыном…. Черт! Что я скажу Лизавете Михайловне?
— Пока ничего говорить не нужно. Утром, когда придет руководство, мой адвокат внимательно изучит все материалы и выстроит стратегию защиты. Теперь ты и слова без его присутствия не скажешь! Ясно?
— Князев… А что бы случилось, если б ты не оказался в соседней камере?
На этот вопрос ответа у меня не было… Вполне возможно, менты бы сжалились и отпустили беднягу, а возможно, чтобы поправить статистику, быстро закрыли бы дело. Но единственное, что я знаю — борьба только начинается.
— Ну, ты уж сама решай, Сонь, потому что свидетелем того, как я вытащил тебя из камеры, стал мой биологический отец. И, как бы это помягче сказать, мы с ним не ладим. И теперь к твоему делу будет особое внимание, и поверь, не то, какого бы мне хотелось.
Соня от удивления открыла рот и захлопала ресницами.
— Будь проклят день, когда я согласилась на предложение Сашки, — застонала Соня, раскачиваясь на кресле. — Если бы я не встретила тебя, то…
— Ну, договаривай… Ничего бы не произошло? Или, может, твой муженек прихлопнул бы тебя за гаражами. Так было бы лучше? Сонь, вот парадокс, ты готова оправдать любого, но не меня!
Утопил педаль и вывернул на дорогу, устремляясь в сторону богом забытого посёлка.
— Почему меня отпустили? Я сидела там бесконечно долго! Они задавали одни и те же вопросы, а потом появился ты, и меня отпустили! Игорь, почему меня отпустили? — Соня не знала, как выплеснуть весь ад, что творился в её душе, поэтому впивалась ногтями в свои нежные ладони, в которых привыкла держать чужие жизни.
— Потому что с этого момента, Соня, я — твоё алиби. В ту ночь ты была у меня дома.
Я больше не мог видеть, как она сама себе делает больно, разжал её ладонь, вложил свою и с готовностью принял всё на себя.
— Но почему? Когда это было, Игорь? У меня наверняка есть свидетели. Баба Зина, Сашка, сын и Лизавета Михайловна!
— А теперь включи мозг и подумай, София Егоровна. Хорошо подумай… Кому больше поверят? Мне или соседке-истеричке? Может, алкаш Сашка вступится? Да он так пьет, что месяцы скоро путать начнёт. Или, может, парализованная свекровь? Сонь, мне жаль, но теперь мы играем по моим правилам, и тебе придется подчиниться, если и дальше хочешь гулять на свободе.
Глава 17
17
Князев
Небо было черное-черное… Тучи так низко висели над городом, что цеплялись за макушки соснового леса.
На парковке клуба вовсю жужжала тяжелая техника, вывозя остатки мусора после погрома. У служебного входа выстроилась ровная лента охраны, а по подъездной дорожке двигался микроавтобус с персоналом для прохождения инструктажа по безопасности.
Произошедшее тогда до сих пор рвёт моё сердце. Засыпал и просыпался с мыслями: «Где же я прокололся?». А теперь ещё новая забота появилась — доктор София Егоровна и тридцать три несчастья.
— Сава, а знаешь, что самое поганое? Что это может быть случайностью, и тогда мы хер что докажем, — выдохнул облако дыма, оно ударилось о стекло и медленно полетело в щель приоткрытого окна. — Глухо, блядь, как в танке.
— Что ты имеешь в виду? — Савин уже второй час делал вид, что занят изучением новой охранной схемы, но на самом деле он просто не хотел делать оставленную Лютаевым бумажную работу.
— Ну, гипотетически — есть некий злодей, решивший наказать бедного врача скорой помощи, что уже само по себе идиотизм. Сава, ну что он с нее возьмёт? Что? Старинный самовар с дырявым сапогом и швейную машинку Зингер? Или бабкин китайский сервиз? Он же денег на ментов бухнет столько, что жить потом не захочется. Эти гады перестали питаться подачками. Берут редко, но много. Если раньше можно было в форточку скрутку кинуть, и любое дело было в шляпе, то теперь они за задницы свои боятся так, что думается, что должностью дорожат, профессию всей душой любят. Нееет… За пять копеек больше ничего не решить. Совесть там появилась, а у нее курс другой.
— И что? — буркнул Савин, за что получил пустой пачкой прямо в голову. — Князев, угомонись!