— Чёрт, — он вдруг обмяк, растер лицо ладонями…
Глава 14
14
Князев
Тихая женская истерика — страшное зрелище…
Женщины рождены, чтобы раскрашивать черно-белый мужской мир дикостью эмоций, яркостью красоты, звоном голоса. Это их природа!
Но сейчас я видел, как Соня закрывается. Бледная, слабая, перепуганная, но при этом старательно прячущая в себе все то, что должно громыхать залпом пушек. Ей должно быть больно, страшно, обидно…
А самое гадкое, что в её глазах я увидел смирение.
Она уже привыкла к ударам судьбы, привыкла принимать новую и новую ношу, чтобы тянуть все на своих плечах.
Поэтому когда помимо смирения я заметил мольбу и надежду, как только её ледяные пальцы вцепились в мою ладонь, буквально требуя помощи, я понял, что один отсюда не уйду.
— Игорь Павлович, — голос перепуганного лейтенанта прозвучат тише мышиного шороха. Он и стоял-то как сломанная плюшевая игрушка. Весь помятый, будто слон его пережевал и выплюнул.
Фуражка сбита, волосы мокрыми от испарины сосульками прилипли ко лбу. А это значит, что генерал собственной персоной пожаловал в отделение.
— Малой, жить хочешь? — шепнул, сжимая паренька за локоть.
— Х-х-х-х-очу…
— Тогда пересади девушку в эту камеру? — прошептал, рассчитывая, что ему хватит благоразумия не спорить со мной.
— Но…
— Ты тупой? Я через три часа выведу её отсюда, и лучше бы София Егоровна была здорова, спокойна и выспавшаяся. Ясно?
— Я-я-я-ясно, — паренёк взял себя в руки, забряцал ключами, подбежав в первую очередь к камере, где сидела Соня. — Мальцева, на выход!
Соня покорно поднялась и медленно, почти обессилев, двинулась к дверям. Она держалась за решетку, еле передвигала ногами, чем бесила молодого пацана. Но стоило ему перехватить мой взгляд, как от раздражения не осталось и следа.
Пнул дверь, требуя открыть её побыстрее. И когда на пороге показалась Соня, завернул её в свой пиджак и усадил на деревянную лавку.
— Дай слово, что ты закроешь глаза и попытаешься уснуть!
— Игорь, у меня дома ребенок…
— Соня, я сейчас все решу. Дай номер телефона, по которому можно связаться с твоей семьей! — потряс рукой, требуя у лейтенанта телефон, на этот раз спорить он не стал и под недовольное улюлюканье из соседней камеры передал его мне.
Соня быстро набрала цифры, сообщила имя подруги и покорно закрыла глаза, накрываясь с головой пиджаком.
Я выпрямился, взмахнул руками, чтобы разогнать кровь перед встречей с неизбежным, и зашагал за конвоиром.
— Вас ждут в кабинете главного, — шептал лейтенант, указывая на темную лестницу на второй этаж.
Взбежал по растрескавшимся ступеням, свернул в коридор, где уже выстроились два кордона охраны. Слева стоял отряд при погонах, а вот справа, лениво гоняя неприкуренную сигарету, стоял Лютаев, рядом — сонный адвокат в пуловере, одетом наизнанку, и скучающий Савин.
— Князев… Не можешь ты жить скучно, да? — усмехнулся Никита, ударив меня в плечо. — Что, наказали за испорченную бибику? Или ты ещё куда-то влип?
Уж кто-кто, а Лютаев прекрасно понимал, что именно меня сейчас ждёт, и чего мне это стоило.
— Эммануил Захарович, прошу прощения за ночную тревогу, но у меня просьба. В камере сидит Мальцева София Егоровна, не могли бы вы изучить основания для её задержания? Нужно сделать все, чтобы сегодня мы уехали домой, — я многозначно посмотрел на друзей, те удивленно и пугающе синхронно кивнули в ответ и ушли, оставляя меня наедине со своим кошмаром…