— Да знаю. Именно поэтому ты мне и нужна. Ну, придумай что-нибудь… включи свои женские штучки, заманушки, — подмигивает.
Ника прыскает смехом:
— Да, Ермолова, выручи народ. Там же все на тебе держится.
Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
— Ладно, попробую. Но ничего не обещаю.
Пират встает, хлопает меня по плечу, как друга:
— Вот это уже другой разговор. Ань, если честно, то вся надежда только на тебя.
Пират уходит, а я снова утыкаюсь в свой чизкейк, на автомате ковыряю ложкой воздушную массу.
— Он правда мне ничего не говорил, — говорю задумчиво.
— До субботы еще целая неделя впереди, — успокаивает меня подруга. — Может, расскажет завтра.
— Да, может, — шепчу я. — Надо подумать, что ему подарить.
Ника смотрит на меня.
— А подари ему один из его портретов. Тех, что ты рисовала. Он даже не знает, сколько их у тебя. Это ведь часть тебя.
Я киваю.
Хорошая идея. Кто, если не он, достоин увидеть эти рисунки?
*****
Дверь квартиры за мной хлопает, и я сбрасываю босоножки у порога, не особо заботясь о порядке. В голове крутится: Пират, Артём, день рождения, «включи свои женские штучки».
Захожу к себе в комнату, закрываю дверь и сразу направляюсь к нижней полке шкафа. Там хранится папка с моими портретами Артёма. Я знаю каждый штрих, каждый изгиб его профиля, каждую тень под скулами.
Рассматриваю. Один, второй, третий. И ни один не подходит.
Слишком резкий. Слишком мягкий. Этот — что-то на него не похож, а в этом он будто чужой.
Сердце начинает биться чаще. Что за бред? Я их писала, я в них вкладывала душу. Почему они теперь кажутся мне чужими?
Пальцы нервно замирают на последнем листе.
Нет. Я не хочу дарить ему что-то, что уже было. Я хочу, чтобы он увидел себя сейчас. Мою версию его, сегодняшнего.
Я тянусь к мольберту, ставлю его посреди комнаты. Кисти. Палитра. Открываю тюбики с краской, запах масляных красок резко щелкает в носу, и будто бы сразу включается нужный режим.
Глубокий вдох. Погружаюсь.
Линия за линией, штрих за штрихом. Портрет рождается быстро, будто сам. Я не думаю, я просто знаю. Вот он — мой Артём. Чуть уставший. Чуть задумчивый. С чертовски темными глазами, в которых можно утонуть.
Я так поглощена, что не сразу слышу стук, дверь в комнату открывается.
— Ань, ты занята?
Резко поднимаю голову, на пороге стоит папа.
ГЛАВА 40