— Устал, значит? Приходи в субботу в бар «Малина», — она не дает мне опомниться. — У меня будет день рождения.
— Лер, ты же знаешь, я не по этим делам.
— А по каким? — она прищуривается.
Я молчу, делаю вид, что пью, чтобы не отвечать.
— Слушай, — она вдруг садится рядом, — просто приходи, потусишь, выпьешь, потанцуешь, может. У тебя вид такой, как будто тебя месяц держали в подвале. Ты же человек, а не тень.
Пират фыркает:
— Не, он точно тень. Только заходит, и вайфай глохнет.
Лера смеется, а потом снова серьезно смотрит на меня.
— Придешь, Артём?
Она берет мою руку в свои ладони, но я сразу же убираю ее и встаю.
— Пират, ты будешь?
— Естественно, это же день рождения моей родной сестры.
Я не знаю, зачем соглашаюсь. Может, потому что она говорит спокойно, без нажима и, кажется, уже не так сильно запала на меня. Может, потому что я сам устал от одиночества, которое прикидывается безопасностью.
— Ладно, — говорю тихо. — Только без шариков и тостов, окей?
— Обижаешь, — Лера улыбается. — Никогда не любила шарики, а пожелание ты мне скажешь, когда мы будем наедине.
Я криво улыбаюсь. Нет, все-таки у нее еще есть этот дурной гон по поводу ее любви ко мне.
— Пожалуйста, скажи «да», — Ника смотрит на меня с таким видом, будто у нее операция на сердце через час, а я — единственный хирург в радиусе ста километров.
Я сижу на полу у ее кровати, перебираю шпаргалки по философии, волосы собраны в небрежный пучок, мозг кипит.
— Ника, ну какой бар? У нас экзамен через два дня, у меня дома уже и так натянуто все, как струна. Папа взбесится, если узнает. Ему и медведь — катастрофа вселенского масштаба!
— А мы сделаем все по старой схеме, — подруга падает на подушку и закидывает ноги на стену. — Ты у меня ночуешь, готовимся к сессии, пьем чай с лимоном, обсуждаем Канта и смысл страдания.
— Ты драматизируешь, — хмыкаю я.
— Нет, я просто умею уговаривать. Ань, нам очень надо в бар «Малина». Димка уходит в армию. На год! — она садится, глаза серьезные. — Я не могу не попрощаться, он мне как брат. Ну, или почти…
Я смотрю на нее и улыбаюсь. В Нике столько жизни, такой вспышкой внутри все горит. Мне бы кусочек этого огня, чтобы не казаться себе всегда чужой, скучной и правильной.
— Димка же друг твоего брата? — уточняю я.
— Ага. И Леша там будет, и Ритка, и вся их компания. Но мне нужен кто-то свой, понимаешь? Чтобы был рядом, поддержал. Никто же кроме тебя не знает, как сильно мне нравится Дима. Ну, пожалуйста, Ань, умоляю.
Я вздыхаю. Папа не поймет, а мама сделает вид, что не заметила. Мы все продумали уже сотню раз: я у Ники, ночуем, учим, не тусим.
А я… я ведь тоже немного хочу. Хоть на пару часов выбраться из клетки, в которую сама же и закрылась.
— Только на чуть-чуть, ладно? — говорю я. — И только если мы действительно едем вместе, возвращаемся вместе, и…
— Да! — она вскакивает. — Ура! Спасибо! Я тебя обожаю!