Аня стоит напротив, задумчиво смотрит прямо в плюшевое лицо. Потом ее пальцы едва касаются мягкой лапы.
Он наклоняется ближе к экрану. Аня проводит рукой по плюшевой морде и чуть улыбается. Артем замирает.
Он знает, что делает нечто мерзкое.
Не просто неправильное, а грязное, липкое, как масляная пленка на воде, которую невозможно смыть с кожи. Он вторгается в личное пространство девушки, чье имя в последнее время звучит у него в голове даже ночью, среди тишины, когда мозг должен отдыхать. Но не отдыхает. Аня сидит у него в голове, как заноза, загнанная по самую кость.
Он понимает: это — одержимость. Не влюбленность. Не симпатия.
Это что-то гнилое, больное, как хрип в легких перед приступом. Как зуд под кожей, который невозможно почесать.
Он чувствует это в мышцах, как судорогу. В висках, как стук молотка.
В груди, как черную дыру, где уже давно пропало все хорошее.
Но все же, когда он вспоминает о том, что может видеть ее, пусть и втайне, через крошечный глазок в плюшевом медведе, в нем шевелится что-то отвратительное и слабое. И это «что-то» улыбается.
Как будто боль, наконец-то, получает свою дозу.
Он откидывается назад и закрывает глаза.
Сквозь зубы проходит шепот:
— Больной ублюдок...
Сознание подтверждает.
Да!!!
Но иначе он сойдет с ума.
Или наступило самое страшное, и он это уже сделал???
ГЛАВА 22
Папа сегодня очень зол.
— Что это за цирк у тебя в комнате? — спрашивает он, кивая в сторону спальни.
Он не называет вещи своими именами. Медведь. Цветы. Я. Все у него сейчас «цирк».
Я стою у двери кухни, руки дрожат. Мама опять молчит, смотрит на чайник и словно надеется, что он вот-вот вскипит и заглушит все вот это.
— Кто тебе это подарил? Игорь! — папа уже не спрашивает, он утверждает.
Я догадываюсь, что он уже пробил его по всем фронтам.
— Да и что? — отвечаю я.
— Ты вообще соображаешь, как это выглядит со стороны? Девчонка с игрушками, которую парни обхаживают… Ты хочешь, чтоб тебе было потом стыдно?
— А мне уже стыдно. За тебя.
Слышу, как чашка звенит от его руки. Он резко бьет по столу, и грохот посуды разносится по всей квартире.
Мама вскидывает голову: