Я смотрю на свою половину шкафа: пара футболок, джинсы, косметичка, книги. Все это умещается в маленькую сумку. Я собираю вещи машинально, пальцы дрожат. Слезы капают на ткань, но я не вытираю их.
Когда закрываю за собой дверь, отдаю соседке ключи и ухожу, не оглядываясь.
На выходе из подъезда мой взгляд цепляется за мусорные баки.
И там…
Я замираю.
Мой белый плюшевый медведь! Тот самый, что Артём подарил мне. У него теперь порвана мордочка, вата торчит наружу.
Вот и Потапыч пострадал.
Дома меня встречает мама. Ее глаза сразу полны тревоги, она прижимает меня к себе.
— Доченька, что случилось? — ее голос мягкий, а я только шепчу сквозь рыдания.
— Он ушел… он ушел от меня…
Мама гладит меня по волосам, шепчет что-то утешающее, но слова проходят мимо.
И тут раздается голос отца. Резкий и холодный, как нож.
— Ты что, беременна?
Я вздрагиваю и поворачиваю голову в сторону родительской спальни.
— Нет! — кричу, глотая слезы, и убегаю в свою комнату, хлопнув дверью.
Бросаюсь на кровать, дрожащими пальцами снова набираю номер Артёма.
В сотый раз абонент недоступен.
— Артём, — шепчу в подушку, — пожалуйста, поговори со мной.
Только гудки в моей голове, и они бьют по нервам, как молотки.
Я лежу лицом в подушку, кажется, от боли я сойду с ума.
Раздается тихий стук в дверь, я не реагирую. И все равно дверь осторожно открывается.
— Анечка, — тихо зовет меня мама.
Она заходит в комнату с подносом, на котором дымится кружка чая. Запах мяты и мелиссы разливается по комнате. Мама ставит чашку на столик, садится рядом.
— Попей, станет легче, — шепчет она.
Я только качаю головой и сильнее утыкаюсь в подушку.
Мама не настаивает. Она гладит меня по волосам, медленно и нежно.
— Я не буду спрашивать, что случилось, но я рядом. Ты можешь просто поплакать.
Все, что я держала в себе, вырывается наружу. Я утыкаюсь лицом в ее колени, слезы текут ручьями, а она обнимает меня, баюкает, как маленькую.
— Все будет хорошо, доченька, — повторяет мама. — Даже если сейчас кажется, что мир рушится. Даже если сердце болит так, что дышать трудно. Все равно будет свет.
Я всхлипываю, пальцы сжимаются на ее мягком халате.