На следующий день мы с Ольгой и Патаниным сидели в моем кабинете, изучая материалы по Гданьску.
— Ситуация там, Громов, хреновая, — говорил он, водя пальцем по карте. — Местная милиция коррумпирована, многие работают на «Солидарность». Агенты, которые у нас были, либо перевербованы, либо просто боятся выходить на связь. Мы идем практически вслепую.
— А зачем тогда мы едем? — спросила Ольга. Голос у нее был спокойный, но глаза цепкие, внимательные. Она быстро вникала.
— Затем, — ответил я, — Чтобы нащупать эту сеть. И перерезать ее.
Ольга кивнула, что-то помечая в блокноте.
В дверь постучали. Вошел Шут.
— Гром, там это… Дамиров приехал. Говорит, что восстановился и готов к работе.
— Пусть заходит, — сказал я.
В кабинет вошел Дамиров. Чуть осунувшийся, но с тем же веселым огоньком в глазах. Мы пожали друг другу руки.
— Ну что, командир, — улыбнулся он, сверкнув зубами. — Говорят, у нас теперь не группа, а целый отдел? И начальник — капитан? Принимай пополнение!
— Принимаю, — улыбнулся я в ответ. — Работа есть. И серьезная.
Дамиров посерьезнел.
— Я всегда готов.
Я посмотрел на карту, на лица своих людей, на Ольгу, которая уже что-то быстро писала в блокноте, на Патанина мрачно изучающего досье на польских активистов, на Шута, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
Внутри разгорался холодный, расчетливый азарт. Новая война. Тихая, невидимая, но от этого не менее опасная. И в этой войне у меня теперь была не просто группа, а целый отдел. «Спектр».
— Значит так, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает энергия. — Завтра вылет. Всем подготовиться. По легенде — мы технари. Шут, ты с Дамировым и Смирновым — группа прикрытия. Работаете как независимая группа, связь только по рации, на крайний случай. Остальные пока здесь, на подхвате.
— Принято, командир, — кивнул Шут и вышел.
Дамиров, коротко кивнув, последовал за ним.
— Товарищ капитан, — вдруг сказала Ольга, отрываясь от блокнота. — А что, если это ловушка?
Я посмотрел на нее. В ее глазах не было страха. Был холодный расчет. Мне это понравилось.
— Значит, будем играть в их игру, — ответил я. — И переигрывать. Я счмтаю, что у нас теперь есть для этого все возможности. — Будем учиться на ходу. Как всегда.
Этой ночью я долго не мог уснуть. Лежал на койке в общаге, которую нам выделили, смотрел в темный потолок и думал о Лене. Она была уже на шестом месяце беремености. К счастью, все шло хорошо и не было поводов для беспокойства. И вот теперь я уезжаю в Польшу, в самое пекло информационной войны, и неизвестно, когда вернусь.
Вдруг, резко зазвонил телефон, стоявший на тумбочке. Я взглянул на часы. Черт возьми, половина третьего ночи!
— Громов слушает, — сказал я, сняв трубку.
Голос Хорева был резким, почти незнакомым. Но в нем чувствовалось напряжение.
— Капитан, планы меняются. Вы никуда не летите. Появилась новая, куда более серьезная угроза… Имя Усама Бен Ладен тебе о чем-то говорит?
Глава 5
Террор
В трубке повисла тяжелая пауза.
Несколько секунд я молчал, услышав не имя из прошлого. Вернее, из будущего. Из моего будущего прошлого.
Бен Ладен. В 2024 году это имя знал каждый школьник. Все потому, что в двадцать первом веке терроризм имел место быть и его пытались сдерживать всеми силами. Молодое поколение было обязано знать и понимать, что такое терроризм и знать хотя бы некоторых его представителей. Усама бен Ладен — символ международного терроризма, человек, перевернувший представление о войне против мирного населения. Человек, который не гнушался убивать женщин, стариков или детей, прибегая к подлым и запрещенным методам, направленных на всеобщее устрашение.