— Это слишком скучно. Это слишком откровенно. В этом ты как училка. А в этом — как... ну, ты поняла.
Агата смеялась. Ей было хорошо. Просто хорошо, без страха, без долгов, без мыслей о завтрашнем дне.
Уже ближе к вечеру, когда времени оставалась очень мало, а искательницы отчаялись и устали, судьба занесла их в маленький бутик в тихом переулке недалеко от центра. Витрина светилась тёплым светом, на манекенах красовались вечерние наряды.
— Зайдём? — спросила Рая.
— Давай, последний, — кивнула Агата.
И замерла на пороге.
В глубине зала, на отдельном манекене, подсвеченное мягким светом, висело платье. Шёлковое, серебристое, длинное, со спущенными плечами. Оно переливалось, струилось, будто было соткано из лунного света и падающего снега.
— Вот оно, — выдохнула Агата.
Продавщица — элегантная женщина в чёрном — понимающе улыбнулась.
— Это модель от нашего нового дизайнера. Эксклюзив, по очень приятной цене. Хотите примерить?
— Хочу, — не узнавая свой голос, ответила Агата.
Платье село идеально.
Когда она вышла из примерочной, Рая ахнула и прижала руки к груди.
— Дочка... ты как принцесса. Настоящая принцесса.
Агата смотрела на себя в большое зеркало и не верила. Шёлк мягко облегал фигуру, подчёркивая талию, ниспадал к полу красивыми волнами. Открытые плечи добавляли образу нежности, а серебристый цвет делал кожу сияющей.
— Берём, — решительно сказала Рая. — И туфли подберите, пожалуйста. На высокой шпильке, серебристые, в тон.
Продавщица засуетилась, принесла туфли. Агата надела их — и стала ещё выше, ещё стройнее, ещё изящнее.
— Это великолепно, — прошептала она. — Откуда у вас такие замашки стилиста, тетя Рая?
— «Модный приговор» каждый день смотрю, — засмеялась тетя Рая, а Агата подхватила её смех.
Потом был салон красоты.
Тетя Рая уехала домой, а Агата сидела в кресле, закрыв глаза, и чувствовала, как лёгкие кисточки касаются век, как тёплый воздух фена укладывает волосы в мягкие волны. Мастер что-то говорила, но она не слушала — уплывала в свои мысли, в предвкушение.
Когда она открыла глаза, из зеркала на неё смотрела незнакомка.
Изумительный макияж — лёгкий, но выразительный, подчёркивающий глаза и скулы. Волосы уложены в крупные локоны, спадающие на оголённые плечи. Шея украшена тонкой серебряной цепочкой — её собственной, купленной когда-то давно, в прошлой жизни, и чудом сохранившейся. Она прихватила её сегодня утром, когда собралась за покупками.
— Вы красавица, — сказала мастер. — Настоящая звезда.
Агата смотрела на себя и не верила. Никакой серой мыши. Никакой загнанной девчонки. Женщина. Уверенная, элегантная, счастливая.
Такси остановилось у главного входа в отель, где был назначен праздник.
Агата вышла — и на секунду замерла, поражённая великолепием. Огромное здание сияло тысячами огней, у входа толпились люди в вечерних нарядах, благо погода позволяло быстро выйти из машины и зайти в здание не замерзнув, швейцары в ливреях открывали двери перед гостями. Где-то внутри играла музыка, слышался смех, звон бокалов.
Она сделала шаг, другой — и вдруг почувствовала, что не может идти. Каблуки утопали в ковровой дорожке, сердце колотилось где-то в горле.
И тут она увидела его.
Волин стоял на вершине лестницы, ведущей в главный зал. Он был в идеальном чёрном смокинге, белоснежной рубашке, с бабочкой. Освещённый софитами, он казался сошедшим с обложки глянцевого журнала. Он смотрел вниз, на входящих гостей — искал кого-то.