После того разговора в кафе он продолжал ухаживать, надеясь, что её «не готовность» пройдёт. Они ходили в кино — на какие-то глупые комедии, где Стас смеялся громче всех, а Агата вежливо улыбалась. Ходили в кафе — он заказывал для неё десерты, рассказывал забавные истории, пытался шутить. Один раз даже пригласил в театр — на премьеру.
Агата соглашалась, потому что так было легче. Потому что дома, в тишине, мысли начинали крутиться вокруг Волина, и это было невыносимо. А со Стасом можно было хотя бы притворяться, что всё нормально.
Но каждый раз, когда он пытался её поцеловать — на прощание, в темноте кинозала, у подъезда — она уклонялась.
— Стас, прости, я не готова, — говорила она, отводя взгляд.
Он вздыхал, но терпел. Ждал.
— Я подожду, — отвечал он. — Ты стоишь того.
Агата чувствовала себя последней сволочью. Потому что знала: не будет никакого «потом». Потому что сердце её было занято другим.
Тётя Рая видела всё.
Однажды вечером, когда Агата вернулась от Стаса, Рая сидела на кухне с вязанием и смотрела на неё поверх очков.
— Дочка, — сказала она без предисловий. — Зачем ты мучаешь и себя, и его? Не нравится тебе он. Я ж вижу.
— Тёть Рай, — Агата опустилась на табуретку, — не начинайте.
— А чего не начинать? — Рая отложила спицы. — Ты на себя посмотри. Глаза пустые, улыбка натянутая. А когда о своём начальнике вспоминаешь — вся светишься. Думаешь, я не замечаю?
— Он жестокий, — тихо сказала Агата. — Он мне такое предлагал... Вы же знаете.
— Знаю, — кивнула Рая. — И что? Люди ошибаются. Особенно мужики, когда напуганы. А он, видать, напуган сильно. Потому и ляпнул глупость.
— С чего вы взяли?
— А с того, что после этого он извинился, — Рая назидательно подняла палец. — Если бы он был жестокий и бездушный — плюнул бы и забыл. А он извинился. И смотрит на тебя теперь, как побитый пёс. Сама же рассказывала.
Агата молчала. В словах Раи была правда, которую она боялась признать.
— И потом, — добавила Рая, — ты приглядись: жизнь-то налаживается. Отец твой работу получил, мне окна новые по госпрограмме поставили... Странно это всё.
— Думаете, он поспособствовал?
— Не знаю, — Рая пожала плечами. — Но чудес не бывает, дочка. Сама подумай.
Агата задумалась. Действительно, в последнее время всё складывалось как-то слишком хорошо.
Отец звонил почти каждый день. Голос становился всё увереннее, твёрже. На прошлой неделе он сообщил потрясающую новость: ему предложили работу. Не какую-то, а консультантом в ресторанном проекте — новый ресторан открывался в историческом парке, и владельцам нужен был человек с опытом.
— Представляешь, дочка? — говорил он, и в голосе звучала гордость. — Ко мне приехал сам ресторатор, поговорил, предложил. Говорит, ваши знания бесценны. Мне вас очень рекомендовали. Я, конечно, пока только на выездах, живу в клинике, но два раза в неделю меня возят туда на несколько часов. Я как заново родился!
Агата радовалась за него, но внутри закрадывалось сомнение. Кто этот ресторатор, что по совету не побоялся взять алкоголика на лечении, хоть и в прошлом гениального ресторатора. Почему он вышел именно на отца? И почему отец так уклончиво отвечает на вопросы о деталях?
— Пап, а кто именно посоветовал тебя? — спросила она как-то.
— Да так, знакомые, — уклончиво ответил он. — Не бери в голову, дочка. Главное, что я снова при деле.
Она не стала настаивать. Но осадок остался.
А тётя Рая ходила по квартире и нахваливала новые окна.
— Красота-то какая! — щебетала она, проводя пальцем по гладкому пластику. — Ни сквозняков, ни шума. А главное — бесплатно! Представляешь, государство решило пенсионерам помочь. Пришли соцработники и принесли договор на бесплатную установку — и через месяц поставили.
— Бесплатно? — переспросила Агата. — Тёть Рай, какие-то странные у нас государственные программы. Я никогда о таких не слышала.