Их взгляды встретились.
Агата увидела, как меняется его лицо. Сначала — узнавание. Потом — удивление, такое искреннее, что у неё перехватило дыхание. Потом — восхищение. Чистое, абсолютное восхищение, от которого внутри всё растаяло.
Он спустился по лестнице — быстро, забыв про всякую солидность. Подошёл, взял её за руку, и его пальцы чуть дрожали.
— Агата... — голос его сел. — Ты... ты самая прекрасная женщина, которую я видел в жизни.
Она смущённо улыбнулась, отвела взгляд, но он осторожно коснулся пальцем её подбородка, заставляя посмотреть на него.
— Я серьёзно, — сказал он тихо. — Ты невероятна.
— Пойдёмте, — прошептала она. — А то мы опаздываем.
Он усмехнулся, подал ей руку, и они вошли внутрь.
Зал сиял и переливался.
Огромные ёлки под потолок, украшенные старинными игрушками и гирляндами. Столы, ломящиеся от яств. Море людей в вечерних нарядах — бриллианты, меха, дорогие ткани. Где-то играл джаз, пары кружились в танце, воздух был наполнен ароматом дорогих духов и шампанского.
Волин вёл её сквозь толпу, и она чувствовала на себе любопытные, оценивающие взгляды. Кто-то шептался, кто-то провожал глазами, кто-то пытался поймать взгляд Волина.
— Александр Сергеевич! — к ним подошёл важный мужчина с седыми висками, в не менее дорогом смокинге чем у Волина. — Рад видеть! А это кто с вами?
— Моя правая рука, — Волин слегка приобнял её за талию — собственнический жест, от которого у Агаты по спине побежали мурашки. — Агата Вершинская. Именно благодаря ее таланту переводчика мы заключили ту сделку с китайской делегацией. И с «ТехноИмпортом», кстати, тоже.
Мужчина посмотрел на Агату с неподдельным интересом.
— Надо же! Такая юная и уже такие успехи. Приятно познакомиться, Агата. Я слышал о вас много хорошего.
— Взаимно, — улыбнулась она, пожимая протянутую руку. — Александр Сергеевич тоже много о вас рассказывал. Говорил, что вы лучший партнёр в своей отрасли.
Мужчина довольно засмеялся.
— О, да вы не только умны, но и дипломатичны! Редкое сочетание.
Они говорили о делах, о контрактах, о планах на следующий год. Агата держалась уверенно, вставляла умные замечания, улыбалась. Где-то в середине разговора она поймала взгляд Волина — в нём было столько гордости и нежности, что у неё перехватило дыхание.
Потом были другие люди. Партнёры, акционеры, важные чиновники. Всем Волин представлял её как «свою правую руку», как «того самого ценного сотрудника, без которого сделки последнего квартала бы не состоялись». И каждый раз, когда она блестяще отвечала на вопросы, поддерживала светскую беседу или просто улыбалась, он смотрел на неё с таким выражением, будто она была его самым большим достижением.
Где-то в середине вечера, когда они на секунду остались вдвоём у столика с шампанским, Волин наклонился к её уху и прошептал:
— Ты просто создана для этого. Ты на своём месте.
— Спасибо, — ответила она, и глаза её сияли.
Вдруг в толпе мелькнуло знакомое лицо.
Агата замерла, едва не выронив бокал.
Мать.
Елена стояла в окружении каких-то людей — видимо, тех, кого успела «поймать» в этом высшем свете. На ней было дорогое, но безвкусное платье — слишком яркое, слишком открытое, слишком вычурное. Рядом топтался мужчина с брюшком и лысиной — очередной «спонсор», судя по всему.
Их взгляды встретились.
На лице матери расцвела хищная улыбка. Она явно узнала дочь и, судя по выражению лица, решила, что это её звёздный час.
— Доченька! — закричала Елена на весь зал, пронзительным голосом разрезая светский гул. — Какая встреча! Родная моя!