— Позорю? — вдруг взвизгнула Елена, останавливаясь. — Это я тебя позорю? Да ты меня опозорила, когда отказала родной матери!
Она не договорила. Вместо этого мать вдруг отпустила её руку и закричала на весь холл:
— Люди добрые, посмотрите на неё! Дочь родная мать на порог не пускает! Я шесть лет к ней пробиться не могу, а она тут в начальники выбилась и думает, что теперь ей всё можно!
Агата стояла как громом поражённая. Голос матери разносился под стеклянным куполом, привлекая всё больше внимания. Люди останавливались, оборачивались, шептались.
— Прекрати, — выдохнула Агата. — Прекрати сейчас же.
— А то что? — Елена злорадно усмехнулась. — Вызовешь охрану? Так вон они. Но я не уйду, пока не скажу всё, что думаю!
Охранники приближались, но мать, заметив их, рванула к лифтам. И в этот момент створки открылись.
Оттуда вышли Волин и Петров.
Агата увидела, как взгляд Волина мгновенно оценил ситуацию — её перекошенное лицо, мать, бегущую к нему, застывших охранников. Он не изменился в лице, только стал ещё холоднее, если это возможно.
— Александр! — взвизгнула Елена, бросаясь к нему. — Сашенька! Как я рада вас видеть! Вы так помогли моей девочке, я просто не могу выразить благодарность!
Она попыталась схватить его за рукав, но Волин отстранился, даже не глядя на неё. Его взгляд был прикован к Агате.
— Уберите это, — бросил он охранникам коротко.
— Сашенька, ну что вы... — залебезила мать, но её уже брали под руки.
И тут что-то в ней перещелкнуло. Хитрая лиса превратилась в разъярённую фурию. Она вырвалась на секунду и закричала, повернувшись к Агате:
— Ах ты дрянь! Ты думаешь, я не знаю, зачем ты сюда пробилась? Такая же охотница за деньгами, как и я! Только я хотя бы честно говорю, а ты строишь из себя невинность! Через постель к нему подобралась, да? Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь?
Агата стояла белая как мел. В холле повисла мёртвая тишина. Все взгляды были прикованы к ней.
— Уведите, — голос Волина прозвучал как удар хлыста.
Охранники поволокли упирающуюся мать к выходу. Её крики ещё долго разносились под куполом: «Пустите! Вы знаете, кто мой муж? Вы пожалеете!..»
Агата не могла пошевелиться. Ноги приросли к полу, сердце колотилось где-то в горле, в ушах гудела кровь. Она чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, осуждающих, насмешливых. Кто-то уже шептался, прикрывая рот ладошкой.
— Вершинская, — раздался рядом спокойный голос.
Волин стоял в двух шагах. Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни гнева, ни презрения — только какая-то спокойная решимость.
— Идите за мной.
Он развернулся и шагнул в открывшийся лифт. Агата, как во сне, двинулась следом. Петров остался в холле — видимо, разбираться с последствиями.
Двери лифта закрылись, отрезая их от всего мира.
В кабине было тихо. Только мягкий гул мотора и её собственное сбитое дыхание. Агата стояла, вжавшись спиной в стену, и смотрела в пол. Стыд жег щёки, слёзы подступали к горлу, но она сдерживала их из последних сил.
— Посмотрите на меня, — сказал Волин.
Она подняла глаза. Он стоял напротив, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё спокойно, без обычной своей ледяной отстранённости.
— То, что она сказала — ложь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я знаю.
Агата судорожно вздохнула.
— Но теперь, — продолжил Волин, — вам придётся держать удар. Сплетни пойдут обязательно. Вы готовы к этому?