— Да, да, это я! — защебетала Елена. — Я слышала, ты теперь работаешь у самого Волина! Это же просто замечательно! Поздравляю тебя, доченька! Ты всегда была умницей, я в тебя верила, я знала, что ты всего добьёшься!
Агата молчала, чувствуя, как внутри закипает что-то тёмное и тяжёлое. Шесть лет тишины. И вдруг — звонок. Не случайно, ох не случайно. Убедилась в этом она спустя всего секунду.
— Слушай, у меня к тебе маленькая просьба, — продолжала мать, и в её голосе появились нотки, которые Агата помнила с детства — капризные, требовательные, не терпящие возражений. — Сущий пустяк. Ты же теперь вхожа к Александру, Сашеньке, всё знаешь про него... Не могла бы ты узнать, на каких мероприятиях он будет на этой неделе? Мне просто очень нужно возобновить старые знакомства, а он — человек влиятельный, мог бы помочь...
Агата закрыла глаза.
Перед внутренним взором пронеслись все эти годы. Пустой холодильник в съёмной квартире. Пьяный отец, валяющийся на полу. Коллекторы, угрожающие по телефону. Страх, одиночество, бесконечная усталость. И тишина. Гробовая тишина от той, кто должна была быть рядом. А сейчас ей подавай «Сашеньку»!
— Мама, — сказала она тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я не могу разглашать график босса. Это конфиденциальная информация.
— Да ладно тебе, — голос матери стал настойчивее, в нём слышались истеричные нотки, плавно перераставшие в ноты. — Это же для меня, для родной матери! Я бы на твоём месте...
— Ты не была на моём месте, — перебила Агата, и в голосе её вдруг зазвенела сталь. — Никогда. Ты ушла, когда мне было восемнадцать, и не интересовалась мной шесть лет. А теперь звонишь, потому что тебе что-то нужно от моего начальника. Извини, мама. Я не могу тебе помочь.
В трубке повисла тишина. Потом мать выдохнула — резко, зло:
— Ну знаешь...
— До свидания, мама.
Агата сбросила вызов и уставилась в темноту за окном.
Телефон снова завибрировал. Тот же номер.
Она выключила звук, положила аппарат экраном вниз и подошла к окну.
За стеклом падал снег — крупными хлопьями, красиво, как в кино. Где-то вдалеке сверкали огни ночного города. Скоро Новый год. Скоро всё изменится.
Или уже изменилось?
— Вот и всё, — прошептала Агата одними губами. — Здравствуй, прошлое.
Глава 16. Второй звоночек от матери
POV Агата
Неделя после звонка матери превратилась в испытание, которого Агата никак не ожидала.
Сначала сообщения приходили редко — одно-два в день. Мать писала то ласково: «Доченька, я понимаю, ты обижена, но давай поговорим как взрослые люди», то с нажимом: «Ты обязана мне помочь, я твоя мать». Агата читала, кривилась и удаляла, не отвечая.
Но к середине недели поток усилился. Телефон вибрировал каждые полчаса: пропущенные вызовы, сообщения в мессенджерах, даже голосовые. Елена не стеснялась в выражениях — когда ласковые уговоры не работали, в ход шли упрёки, обвинения в чёрствости, напоминания о том, «сколько я в тебя вложила».
Агата молчала. Она выключала звук на работе, но в метро, вечером дома, украдкой просматривала эти послания и чувствовала, как внутри закипает глухая злоба. Шесть лет тишины — и теперь такая активность? Не потому ли, что у матери появился интерес?
К пятнице она уже почти привыкла игнорировать вибрацию телефона. Но в обед пришло сообщение, от которого похолодело внутри:
«Завтра я приду к тебе на работу. Мы поговорим при всех, если ты не хочешь по-хорошему».
Агата смотрела на экран и видела перед собой мать — красивую, ухоженную, с холодными глазами и ядовитой улыбкой. Она умела устраивать сцены. Агата помнила, как в детстве мать могла закатить истерику в магазине, если ей отказывали в примерке, так как нет ее размера, как уничтожала продавщиц взглядом и голосом. Что она устроит в холле «Вертикали»? Какой скандал?
Страх ледяной змеёй прополз по позвоночнику. Агата представила: мать прорывается через охрану, кричит, обвиняет её в чёрствости, привлекает внимание всех — сотрудников, посетителей, может быть, даже Волина. А Александр Сергеевич терпеть не может публичных драм, в принципе, как и любой мужчина.
Она сидела за своим столом и сжимала телефон так, что костяшки побелели. Решение пришло само собой: надо сказать ему. За тот месяц, что прошел с момента откровенного разговора их отношения, конечно, трудно было назвать дружескими, но приятельскими вполне, к тому же он сам сказал ей, что если будут проблемы — она должна немедленно сообщать ему.
Начальник был в кабинете, она слышала его голос — он разговаривал по телефону с кем-то из акционеров. Агата дождалась, когда разговор закончится, и набрала внутренний номер.
— Александр Сергеевич, можно зайти на минуту?