— Заходите, — ответил он коротко.
Она вошла, прикрыла дверь и остановилась у стола. Волин поднял на неё глаза, и, видимо, что-то в её лице заставило его отложить ручку.
— Что случилось?
Агата глубоко вздохнула. Рассказывать о матери было стыдно, но молчать — опасно.
— Моя мать, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Та, которая ушла шесть лет назад. Она объявилась неделю назад. Пишет, звонит, требует, чтобы я раскрыла ей ваш график, так как ей, видимо, нужно ваше внимание, — о деньгах Агата тактично промолчала, но Волин был не дурак, сам понял, что между строк прозвучало. — А сегодня прислала сообщение, что придёт завтра на работу.
Волин слушал внимательно, не перебивая.
— Я боюсь, — призналась Агата. — Она умеет устраивать скандалы. Если она прорвётся в холл, начнёт кричать, это...
— Не прорвётся, — перебил Волин спокойно. — У нас хорошая охрана. Начальника службы безопасности я сразу сменил на своего, как купил этот холдинг. Я распоряжусь.
Агата выдохнула, но облегчение не пришло.
— У вас есть её фото? — спросил Волин. — Чтобы охрана знала, кого не пускать.
— Да, минуту — Агата выскочила в приемную, достала коробку с мелочевкой, в которой по счастливой случайности хранила фото матери — мать на каком-то светском мероприятии, холёная, в вечернем платье. — Вот.
Волин взял снимок, посмотрел, кивнул.
— Я заберу и передам Коршунову. Можете не волноваться.
— Спасибо, — выдохнула Агата.
Она уже собралась уходить, когда Волин добавил:
— Если будут ещё проблемы — сразу говорите.
Агата обернулась, встретила его взгляд и вдруг почувствовала что-то тёплое в груди. Он не просто обещал защиту — он реально заботился.
— Спасибо, — повторила она тише.
Выйдя из кабинета, Агата прислонилась к стене и позволила себе минуту слабости. Закрыла глаза, глубоко вздохнула. Странное чувство — когда знаешь, что за твоей спиной есть кто-то, кто прикроет.
Остаток дня пролетел в делах. Агата разбирала документы, отвечала на звонки, готовила материалы для завтрашних встреч. Рутина успокаивала.
Ближе к пяти ей нужно было отнести бумаги на подпись Петрову. Она спустилась на тридцать первый этаж, прошла в приёмную зама. Секретарь сообщил, что Степан Георгиевич свободен.
Петров сидел за столом и что-то сосредоточенно изучал в мониторе. Увидев Агату, он отвлёкся и даже улыбнулся — не официально, а по-человечески.
— Агата! Проходите. Что там у вас?
Она положила папку с документами, объяснила, что нужно подписать. Петров кивнул, пробежал глазами бумаги, поставил подпись и вдруг сказал:
— Знаете, я рад, что вы тогда упали в холле.
Агата удивлённо подняла брови.
— Честно, — продолжил Петров. — Я столько этих «помощниц» перевидал — глазки строят не только Волину, но и всему высшему руководству, а работать не умеют, да и не хотят. А вы... Вы работаете. И Александр Сергеевич о вас очень высокого мнения. Говорит, лучший сотрудник за последние годы.
Агата почувствовала, как щёки заливает румянец.
— Спасибо, Степан Георгиевич. Я просто стараюсь.
— Старайтесь дальше, — улыбнулся Петров. — И знайте: если что — я тоже всегда готов подстраховать. Вы теперь своя.