Агата вышла из приёмной с лёгким сердцем. Своя. Она впервые за год чувствовала, что стала частью чего-то большого, важного. И это согревало.
День подходил к концу. Агата собрала сумку, накинула пальто — новое, купленное на вторую зарплату, тёплое и красивое — и вышла из офиса.
На улице моросил мелкий снег, фонари светили мягко, празднично. Агата застегнула пуговицы, достала телефон, чтобы вызвать такси — после вечернего разговора с матерью ехать в метро не хотелось.
И вдруг замерла.
У входа, прямо под фонарём, стояла она.
Елена Вершинская. В дорогой шубе, с идеальной укладкой, ярко накрашенными губами и букетом роз в руках. Она улыбалась — той самой улыбкой, которую Агата помнила с детства: сладкой, ласковой и абсолютно фальшивой, как теперь стало ясно.
— Доченька! — воскликнула мать, делая шаг навстречу. — Наконец-то! Я так соскучилась!
Агата застыла на месте. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом забилось часто-часто, как у загнанного зверька. В голове пронеслось: «Видимо, охрану она все же не прошла. Волин же обещал... Но ждала снаружи… Вот упертая!»
— Я знала, что ты будешь выходить примерно в это время, — продолжила Елена, приближаясь. — Решила не ждать завтрашнего дня. Поговорим сейчас, как цивилизованные люди. Пойдём, посидим где-нибудь, выпьем кофе. Я угощаю.
Она протянула букет, и Агата машинально отступила на шаг.
— Мама... — голос сорвался. — Зачем ты здесь?
— Как зачем? — Елена удивлённо подняла идеально выщипанные брови. — Я хочу поговорить с дочерью. Разве это преступление? Мы столько лет не виделись. Пойдём, не стой на холоде.
Агата смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается. Красивая, ухоженная, пахнущая дорогими духами. Такая же, как шесть лет назад. Только тогда она уходила, а теперь пришла.
— Нам не о чем говорить, — выдавила Агата.
— Глупости, — мать шагнула ближе, взяла её под руку. — Я твоя мать. У нас всегда есть о чём поговорить. Идём, я знаю здесь рядом чудесное местечко.
Агата хотела вырваться, но рука матери держала крепко. И в этом жесте было что-то до боли знакомое — та самая цепкая хватка, от которой в детстве невозможно было освободиться.
Она обернулась на стеклянные двери офиса. Там, за ними, была безопасность. Там был Волин, охрана. А здесь, под снегом, стояло её прошлое, которое не желало отпускать.
— Ну что ты застыла? — голос матери стал настойчивее. — Пойдём, не позорь меня перед людьми.
И Агата поняла: если она сейчас не пойдёт, мать устроит сцену прямо здесь, у входа. На глазах у прохожих, у возможных коллег.
— Хорошо, — выдохнула она. — Час. Один час.
Елена просияла:
— Вот и умница!
Они пошли по заснеженному тротуару — мать, сжимающая её локоть, и Агата, чувствующая, как каждый шаг отдаётся дрожью в коленях.
— Я так рада, что ты согласилась, — щебетала Елена. — Ты даже представить себе не можешь, как я по тебе скучала...
Агата молчала, глядя прямо перед собой. Внутри было пусто и холодно, как в том самом декабрьском воздухе.
Глава 17. Скандал в холле
POV Агата
Тот вечер в ресторане она запомнила надолго.
Мать вела её под руку, как конвоир, усадила за столик в уютном зале с приглушённым светом, заказала кофе и десерты. Агата молчала, глядя в окно на падающий снег. Елена щебетала о каких-то пустяках — о погоде, о новых коллекциях, о знакомых, которых Агата не знала и знать не хотела.
Первые пятнадцать минут пролетели за этим странным односторонним смол-толк. Агата отвечала односложно: «да», «нет», «нормально». Она смотрела на мать и видела чужого человека — вроде, такого близкого, но абсолютно чужого.