Однако едва завидев меня, ведущего потешные баталии с наследником, парень аж всхлипнул. Утер рукавом невидимую слезу, поприветствовал взбунтовавшихся барышень и направился ко мне.
— А ты умеешь удивлять, Юра!
— Не я один… — скосил взгляд на своих надзирательниц. В ответ Эвелина по-детски высунула язык.
— Никогда бы, знаешь, не подумал, что профукать важную встречу можно из-за отцовских посиделок! Даже обиду на тебя держать не хочется. И всё же ты нам нужен. Желательно… эм-м-м… прямо сейчас.
— Что ж… — сделал я вид, что товарищ отрывает меня от дел первостепенной важности. — Видишь, папины дела не терпят отлагательств, — сообщил Мише, попутно стягивая с ног скрученные покрывала. — Доиграем как-нибудь в другой раз.
— А доиграем?.. — скептически прищурился сынок. И сейчас он прям один в один напоминал свою рыжую мамулю. Аж жутковато немного стало.
— Конечно. Почему бы нет? — пожал плечами, окончательно высвобождая ноги и поднимаясь с земли. Затекли-то как… В особенности пятая точка. — Что скажешь насчет завтра?
Улыбка озарила лицо мальчугана, чего не скажешь о наложницах. Рвать и метать готовы были. Наверное, при Цибульском стеснялись выпустить коготки. Только его присутствие и спасло меня от самосуда.
Но насчет второй партии в солдатиков я не врал. Пусть отцовские чувства не могли взять надо мной верх, да и системных детей многое отличало от настоящих, тем не менее, совсем забивать на них тоже было неправильно. Допустим, я осознал свою неправоту, и в ближайшее время донесу это своим девочкам. Если они не растерзают меня раньше…
А затем я просто вышел из Цветущего сада в сопровождении Лёхи, и провожали нас несколько хищных пар глаз. Рисковал я на обоих фронтах, но благополучие сектора оставалось для меня важнее собственного.
— Как обстановка? — поинтересовался у Цибульского, покинув опасную область.
— Я нашел переводчика с греческого. Причем даже не грека!
— Да ладно?
— Насчет аббревиатуры вверху визитки он не в курсе, а вот всё, что ниже перевел с ходу.
— И?.. — заинтересованно протянул я.
— Кажись, ребята из «Редании» оказались правы. Старший научный сотрудник, Димитрис Теодоридис.
— Димитрис?
— Ага. Что еще раз доказывает, что некто извне успел над ним пошаманить. Может, он вообще под аватаром ходит. Или запрограммирован тут на бессмертие. Но попробовать-то мы должны. Даже если ничего не получится, помрем с чувством, что хотя бы попытались. Ты сам как считаешь?
Лично я считал, что любой неосторожный шаг скажется не только на нас, но и на наших людях. Думаю, Цибульский тоже это понимал и принимал. В случае чего на дно опустимся не только мы, но и наши секторы целиком. Однако если у нас появился хотя бы маломальский шанс выбраться из виртуальной тюрьмы, воспользоваться им следовало. Сейчас, а не тогда, когда эксперимент признают успешным.
— Считаю, что мы еще слишком мало сделали.
— А вот это в точку! — удовлетворил Лёху мой неоднозначный ответ. — Слишком мало даже для того, чтобы на встречу вовремя прийти, но мы это сейчас быстро наверстаем.
Процедура выхода из альянса надолго не затянулась. Главе достаточно было распустить его, чтобы все участники оказались вольны, как ветер.
Дальше дело оставалось за мной. Минус тысяча золотых из казны, и передо мной открылось меню моего будущего детища, которое предварительно следовало настроить. Название, герб… а у нас был герб разве?.. девиз, описание и лимит престижа для вступления.
Вот тут мнения моих боевых собратьев разделились кардинально.
— Нам нужно что-то, не выделяющееся из толпы, — настаивала Эйка.
— Наоборот, чем лучше спрячешь, тем быстрее найдут, — не согласился с ней Влад. — В лицо назовись оппозицией — примут за прикол.
— «Горячие перцы»! — с энтузиазмом вбросила миледи Валентина.
Окончательное решение всё-таки было за мной, и пришло оно ко мне достаточно быстро в час особой нужды… Не все восприняли мою идею положительно. Эйка вообще такое лицо скривила, как будто знакомство со мной стало главным разочарованием в ее жизни. Валентин ухмыльнулся, На Хуэй прикусил губу, а Цибульский звонко заржал.
Но когда-нибудь они привыкнут, ведь отныне имя нам «[цензура]» …
Глава 16