— Подросток-недоросток, ага, — усмехнулся Кан.
— Это кто недоросток⁈ — Петрович побагровел. — Да я…
— Мальчики, не ссорьтесь, — Оля примирительно подняла руки. — Лучше помогите обедом заняться.
Я смотрел на эту перепалку и вдруг поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Последнее время Дариан с Каном сдружились, что ли. Как бы Дариан не перенял у Кана эту манеру вечно подшучивать над другими — наш спокойный, уравновешенный берсерк всё чаще ввязывался в словесные перепалки, копируя гномью манеру общения. Двух таких балагуров я не вынесу. А ещё Петрович на подходе. Тот тоже за словом в карман не лезет.
Мы расселись в тени вездехода. Оля раздала сухпайки — галеты, консервы, воду. Таха заставила Теке есть, хотя медоед явно предпочитал дрыхнуть. Петрович ворчал, что галеты ломаются и крошки рассыпаются… везде. Кан травил байки про миры, в которых побывал. Дариан слушал, открыв рот.
А я сидел и думал о своей конструкции.
Она почти готова. Ещё пара часов — и можно будет тестировать. Если, конечно, вообще заработает. Если расчёты верны. Если вайбкодинг сработает как надо.
После обеда я вернулся к работе.
Сначала всё шло хорошо. Мысли текли ровно, детали ложились на место. Но через полчаса я поймал себя на том, что смотрю в одну точку уже минут пять, а в голове — пустота, как в выжженной саванне.
— Всё, — сказал я сам себе. — Приплыли.
Глаза слипались. Голова отказывалась соображать. Похоже, есть пределы организма.
Я откинулся назад, прислонился к скелетонику и мгновенно провалился в сон.
Проснулся я от тишины.
Слишком тихо. Слишком спокойно. В саванне так не бывает.
Я сел оглядываясь. Солнце уже сместилось к западу — я проспал часа три, не меньше. Вездеход стоял на месте. Рядом, в тени, сидела Оля и чистила арбалет. Таха возилась с матерью. Теке дрых, развалившись на платформе, но отчего-то весь был перемазан в земле и чем-то тёмном, подсохшем.
Я огляделся вокруг.
В трёхстах метрах от нас, на ровном месте, земля была взрыта, будто там поработал экскаватор.
— Что за чёрт? — пробормотал я.
Из-за вездехода показались Кан и Дариан. Они шли, оживлённо жестикулируя, и вид у обоих был такой довольный, словно они только что выиграли джекпот.
— А, капитан проснулся! — Кан заметил меня и замахал рукой. — Иди сюда, смотри, кого мы уделали!
Я спрыгнул с платформы и пошёл к ним. По пути заметил, что пассажирское сиденье вездехода пусто. Петровича не было.
— А где…
— Оглянись, — хихикнул Дариан.
Я обернулся.
С другой стороны вездехода выходил Петрович.
Шёл, мать его!
Нет, не шёл — семенил. Короткими, быстрыми шажками, переваливаясь с боку на бок, как пингвин, который опаздывает на свидание. Ноги у него отросли примерно на полметра — нелепые, кривые, как у младенца, ещё не набравшие мышечную массу. Он переставлял их с такой осторожностью, будто боялся, что они отвалятся.
— Твою мать! — рявкнул Петрович, споткнувшись о камешек. — Чтоб вы сдохли!
— Петрович? — удивился я. — Ты… ходишь?
— Хожу, — буркнул он, добравшись до нас и хватая меня за руку, чтобы не упасть. — Видишь? Карлик-переросток.