Слова прыгнули в глазах, как будто кто-то окатил меня холодной водой. Я сжала бумагу крепче, чем следовало — пальцы побелели.
Он мёртв. Аврелион воспользовался его телом и убил. Внутри сдавило. Я почувствовала, как по спине ползёт ледяной страх. Аврелион уже начал терять контроль. А для него это хуже смерти.
Я почувствовала, как нарастает паника. Он ускоряется. Как зверь, почуявший запах крови. Теряет осторожность — и становится только опаснее. Он больше не играет в тени. Он бросается на свет, разя всё вокруг.
Я села обратно на табурет. Мысли путались, и я поняла: больше не вынесу ни минуты здесь.
Выбравшись из архива, я на ватных ногах направилась в комнату, но мельком брошенный взгляд за окно заставил меня резко остановиться.
Внизу, в саду, между чернеющих деревьев, освещённых ночными фонарями, шли двое. Мужская фигура — знакомая походка, выпрямленные плечи, властное спокойствие в каждом движении. Он.
А рядом с ним — женщина. Лица её я не видела, но они были рядом. Слишком близко. Он что-то сказал ей и склонился ближе, будто ловя её ответ.
В груди что-то сжалось, полыхнуло и оскалилось. Я не знала, что это было — ревность, злость или страх снова чувствовать. Но холод прошёл по коже.
Он — не мой. Никогда не был. И всё, что было между нами, может оказаться не больше чем эпизодом. Одним из многих.
В конец концов, кто может предсказать, кто станет следующей фавориткой!
И вдруг меня как ледяной водой окатило.
Именно! Откуда Аврелион знал, что мы с императором сблизились настолько, что он мог бы попытаться добраться до него? Он должен быть где-то очень близко.
Я сорвалась с места и побежала назад в архив. Ближайшее окружение императора, он должен быть среди них. Мне нужен кто-то, кто был представлен ко двору давно, на изменение кого не отреагировала бы родня, потому что ее не было, или она была убита. Кто-то, возможно, отвечающий за стражу.
Стражники проводили мою стремительно несущуюся фигуру удивленными взглядами. И вот я снова была в архиве, роясь в свитках, ища списки придворных. Меня лихорадило от мысли, что ответ рядом. Я лезла глубже, искала в старых ведомостях, сверяла даты и имена. Один за другим вычеркивала тех, кто явно не подходил. Но чем дольше я смотрела — тем больше всё расплывалось.
Всё было логично. И в то же время — ни одного подозрительного пробела, ни намёка на нестыковку. Все были идеально чисты.
Это был ложный след. И чем глубже я уходила в него, тем сильнее чувствовала: я иду не туда.
Что-то ускользало.
В изнеможении я опустилась на пол и уперлась затылком в книжную полку. Я вспомнила, как горничные входили в мою комнату — бесшумные, невидимые. Часть мебели. Часть дворца.
Подождите…
Я резко распахнула глаза, покрываясь мурашками.
Вот оно!
Аврелиону не обязательно занимать высокий пост, чтобы быть в курсе дел императора. Ему не нужно место при дворе. Ему нужно только одно — быть рядом. И чтобы никто его не заметил.
Я прижалась лбом к полке и закрыла глаза. Всё. Этого было слишком много. Мир внутри меня крошился. Мысли вязли, как будто застряли в чужом тумане. Я не помню, как опустила голову на колени, как пальцы разжались. Всё просто погасло.
Сквозь дрему я почувствовала движение. Мягкое, осторожное. Меня подхватили на руки, и первое, что я уловила — запах. Родной. Он.
Мозг тут же нашёл объяснение: сон. Конечно, сон. Иначе быть не может. Он бы не пришёл. Он не должен был знать, где я. Не должен был…
Я зарылась носом в его рубашку и сделала вид, что сплю. Пусть этот сон никогда не кончается.
ГЛАВА 15
Пробуждение было тяжелым и вязким.
Голова гудела от переизбытка мыслей, тревог, подозрений. Сон был беспокойным, отрывочным, как будто каждая фраза, услышанная накануне, продолжала жить своей жизнью во мне. Я чувствовала себя как натянутая струна — ещё мгновение, и она лопнет.
Внутри было это гнетущее ощущение — липкое, тянущееся, словно кто-то стоял у кровати всю ночь и ушёл за мгновение до того, как я открыла глаза. Занавеси колыхались, будто их кто-то недавно тронул. Или это игра воображения?