— С ней уже закончили.
— Она знает?
— Нет.
Он протянул мне свиток. Его движения были медленными, выверенными, как у хищника, наблюдающего за реакцией жертвы. В его глазах не было ни капли торопливости — только внимательность и лёгкое напряжение, как будто этот жест был частью большого, тщательно продуманного хода. Я взяла его и развернула. Это был допросный протокол — аккуратный, выверенный. Строки начинались с обороны, переходили в оправдание, а потом в отчаяние. Феяна сдалась. Полностью.
Моё горло пересохло. Странно — я не боялась. Но внутри было странное ощущение.
— У тебя есть час, — сказал Император.
Я вдохнула, медленно, глубоко. Отложила свиток и вошла внутрь.
Далила подняла на меня глаза. В них — усталость, злость и страх, замаскированные под холод. Она ждала удара. Не физического — эмоционального. Или унижения.
Я остановилась перед ней и на миг почувствовала нечто странное. Будто остриё холода коснулось глубины моего разума, чуждое, плотное, безликое. Я вздрогнула, не физически, а внутренне. Это было… нечто. Что-то, что оставило след, но не дало ответа. Лишь ощущение, что здесь работало нечто иное, нечеловеческое.
Я села, и наши с ней глаза оказались на одном уровне.
— За тебя взялись серьезно, Далила, — заметила я. — Должно быть мучительно ощущать ментальную атаку такой силы.
Далила прищурилась, оскалилась, но промолчала.
Я слегка улыбнулась.
— Я тебе не враг. Напротив, быть может я единственный человек, который может помочь тебе защитить то, что они у тебя забрали.
Она вздрогнула, как от удара. В её глазах мелькнуло что-то большее, чем просто страх. Сомнение. Как будто на миг ей показалось, что я знаю ее секрет.
Я не знала. Я рисковала, но оказалась права.
Те, кто играет против Императора, действуют по одной схеме — подкуп, шантаж, и то, и другое вместе.
Впервые я чувствовала себя спокойно. Ровно там, где должна была. Я словно влезла в любимую, но давно сброшенную шкуру.
— Скажи, ты правда думала, что Феяна была обычной наложницей?
Снова испуг. Усиливающееся сомнение.
— Ты правда думала, что она хотела всего лишь избавиться от соперницы? Не кажется ли тебе, что это убийство запустило цепочку событий, из-за которых ты оказалась здесь?
Я не говорила ничего прямо. Позволяла испуганной, ослабленной атаками и встревоженной Далиле думать за меня. Чем больше она сомневалась в том, кто отдавал ей приказы, тем ближе к правде я была.
— Мы знаем, что тобой были недовольны. Вот почему Феяне было поручено убрать тебя. И за тобой.
И в этот момент выражение её лица изменилось. Резко. Не страх — нет. Скорее, ужас, перемешанный с надеждой. В её глазах появилось то отчаянное напряжение, которое я знала по допросам: когда человек вдруг решает, что собеседник знает больше, чем должен. Что всё — раскрыто. Что, может быть, нет смысла больше молчать.
— Ты… — пробормотала она, но не закончила. — Ты знаешь о нём?
Я сделала паузу. Не моргнула. Ничего не сказала.
Она сжалась. Вся. Руки вцепились в ткань на бёдрах. Губы дрогнули.
— Он сказал, что если я не подчинюсь, его убьют, — выдохнула она почти шёпотом. — Мой внук ни при чём. Он просто ребёнок.
Что-то внутри сжалось. Я не позволила этому выйти наружу — ни жестом, ни взглядом. Но мысль о том, как легко в этом мире ломают чужие жизни, кольнула неожиданно остро. Не потому что я не знала. А потому что привыкла видеть это в отчётах, а не в глазах живого человека. И я позволила этому искреннему сочувствию просочится в голос.
— Я могу понять, почему ты так поступила. Но теперь твой внук в еще большей опасности. Раз ты им больше не нужна, они быстро с ним расправятся.