— Сегодня ты получишь то, чего хотела, — сказал он наконец. Его голос был глубоким с хрипотцой.
Я сглотнула. Медленно, стараясь не выдать ни дрожи, ни волнения.
— И что же я хочу? — спросила я с холодной вежливостью, как будто разговор касался посторонней темы.
Нельзя показать ему заинтересованность. Он поднимет цену до небес.
Угол его рта чуть дрогнул. Не улыбка — предупреждение. Он видел меня насквозь. Или хотел, чтобы я так думала.
— Правду.
Он снова потянулся к кувшину, налил вино — на этот раз во второй бокал. Пропустил ножку бокала между пальцами, точно лаская его, и встал. Подошёл ко мне. Ближе, чем позволительно. Тепло его тела окутало меня, как вуаль.
— В допросной ты была точна, — сказал он, не сводя с меня взгляда. — Алайю убила Фияна. По приказу Далилы.
Он сделал глоток. Медленно. Потом протянул мне бокал — будто чашу с ядом.
— Я дарую тебе право казнить Фияну.
Пальцы обожгло от стекла, когда я приняла бокал. Казалось, будто он действительно передал мне не вино, а яд — холодный, сладкий, вязкий. Я смотрела на него, не делая глотка, и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то первобытное: смесь страха, отвращения и опасного торжества.
Он испытывает меня. Предлагает власть, как ловушку. И в то же время — приглашает в свой мрак.
— Щедрое предложение, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Но я не убиваю по команде. Даже если вы даёте мне на это право. Я сама решаю, когда брать в руки клинок.
Я поставила бокал на стол, не отпуская взгляда. Пусть знает: я вижу приманку и отказываюсь от неё. Пока что.
Он не пошевелился. Только взгляд изменился — стал глубже, темнее, словно в нём шевельнулось что-то древнее и опасное. Он смотрел на меня, как палач, которому отказали в крови, и как стратег, который вдруг увидел не пешку, а фигуру, способную изменить игру.
— Значит, ты не берёшь в руки оружие, но хочешь держать в них власть, — произнёс он мягко. — Интересный выбор.
Он наклонился ближе, почти касаясь губами моей щеки — но не ради ласки. Чтобы почувствовать, вздрогну ли я. Чтобы вдеть в голос шелест змеи:
— А если это был только первый дар, госпожа из другого мира?
Запах его кожи был тёплым, острым, как пролитая кровь. И в нём — опасное обещание.
Мир на мгновение рассыпался.
Я замерла. Сердце сбилось с ритма, грудную клетку будто сжали изнутри. Он не мог знать. Не должен был. Это… это невозможно. Я ни разу не говорила. Никому. Даже намёком.
Но он сказал — спокойно, как если бы обсуждал мою причёску. «Госпожа из другого мира».
Он знает.
И если он знает это — что ещё ему известно? Кто он на самом деле? Каковы границы его власти?
Я заставила себя дышать, выровнять лицо, удержать выражение холодной отстранённости. Но внутри — тревожный рой. Сомнения. Надежда. Страх. И ещё нечто… опасное.
Может, он — ключ. Может, он — ловушка. Но если я хочу перестать быть наблюдателем — мне придётся рискнуть. Принять игру. Быть не просто в ней, а в её центре. Там, где раздаются команды, а не получают их.
Я смотрела на него, уже по-другому.
— Откуда ты знаешь? — прошептала я, не узнав собственного голоса. Он сорвался — срывался — с губ, как первый шаг в бездну. — Что именно тебе известно обо мне?
Он молчал, и в этой тишине я услышала: он знает больше. Намного больше. Но будет говорить только на своих условиях.
— Ты неуязвима для магии, — сказал он наконец. Тихо, спокойно, но с той тяжестью, от которой внутри всё сжимается. — Меня нельзя обмануть. Я чувствую каждую ложь. Каждую эмоцию. Всех… кроме тебя.