Меня омыли, волосы заплели в простую, но изящную косу. На плечи скользнула полупрозрачная летящая ткань, охлаждая разгоряченную после купания кожу. Это было что-то среднее между халатом и накидкой — одежда, в которой ты выглядишь, как драгоценность, но чувствуешь себя почти обнажённой.
Завтрак ждал меня у окна: сладкие фрукты, тёплые лепёшки, соусы, травяной отвар. Всё как обычно. Всё выглядело бы почти уютно — если бы не холод в груди и ощущение, что за каждым движением кто-то наблюдает. Я ела молча, наблюдая за идеально ухоженным садом за аркой проёма. Лепёшка крошилась в пальцах, а в горле стояла тишина — вязкая, как отвар, который я пила через силу.
Потом, как всегда, села к книгам. Император велел принести мне всё, что я пожелаю. И только книги заполняли душную тишину бесконечного ожидания.
Но это пошло мне на пользу. Я перестала быть слепым котёнком, который тычется носом в неизвестность. История, традиции, манеры, науки — я жадно поглощала всё, что могло мне помочь. Я отмечала в уме детали, которые могли пригодиться: кто кому кланяется, какие цвета носит стража, как называются придворные ранги. Даже орнамент на посуде иногда говорил больше, чем официальные хроники.
В следующий раз, когда я встречусь с Императором… Я не буду той, кто молча принимает его правила. Я сама расставлю фигуры на доске.
День клонился к полудню, когда в комнату, раньше чем обычно, влетела стайка служанок. Но на этот раз они не несли лёгкие платки и ароматы. Вместо привычной полупрозрачной накидки они одели меня в плотное, строгое платье с длинными рукавами и высоким воротом. Его тёмная ткань почти не пропускала свет и странно холодила кожу. Это была не просто одежда. Так одевались наложницы гарема при встрече с чужаком.
Напряжение, копившееся в груди, наконец прорвалось дрожью в кончиках пальцев. Я не позволила себе больше.
Служанки ушли так же тихо, как и пришли, оставив меня одну. Я подошла к окну, потом к столу, потом снова к окну, вышла в огорожденный сад и вошла обратно. Мне не сиделось. Казалось, стены приближаются, и даже воздух в комнате стал тяжелеепро, как перед грозой.
Когда же? Когда?
Я заставила себя сесть за стол и снова взяться за книгу. Глаза бежали по строкам, но я не прочитала ни слова.
Наконец, дверь скрипнула…
— Госпожа.
В комнату вошёл евнух. Лицо — безмятежное, как всегда, но в движении было что-то чуть более торопливое, чем обычно. Он поклонился, не поднимая глаз, и негромко произнёс:
— Прошу вас следовать за мной.
Началось.
Коридоры были непривычно пустыми. Мы углублялись в крыло дворца, которое я прежде не видела. Свет постепенно уходил — окна исчезли, стены сужались. Каменные арки, своды, тишина. Воздух становился плотнее. Где-то за стеной что-то щёлкнуло — звук был будто из другого мира.
Я чувствовала, как в груди сжимается что-то тугое и холодное. Не страх. Сосредоточенность. Ожидание. Всё, что было мной натренировано годами.
Наконец мы остановились перед дверью, обитой чёрной кожей. Евнух открыл её, чуть поклонился и отступил в сторону. Внутри меня ждала сцена, которую я запомню на всю жизнь.
Комната была лишена украшений. Серые стены, стол, кресло у зеркальной перегородки. Но главное — то, что находилось по другую сторону стекла.
Далила.
Она сидела, опустив глаза, руки сцеплены на коленях. Тонкая, напряжённая, будто натянутая струна. Живая, но будто уже наполовину сломанная.
Рядом со мной — Император. Я почувствовала его присутствие, как ощущают огонь: ещё не обжигает, но уже заставляет кожу помнить о себе. Он стоял спокойно, чуть в стороне, и смотрел на меня, а не на неё.
А рядом с ним — незнакомец. Мужчина в тёмном мундире с узором, будто выжженным по ткани. Символы огня и стали на эполетах. Его осанка, выражение лица, холодный, ленивый взгляд — всё в нём говорило о силе.
Он смерил меня взглядом. В нём было пренебрежение, хорошо знакомое мне по допросам. Пренебрежение к тем, кто, как кажется, не может быть опасным. Но он едва заметно склонил голову — не мне. Императору.
Я остановилась и церемонно склонила голову, не опуская взгляда. Не слишком низко — ровно настолько, чтобы жест был заметен, но не подчинён. Приветствие, достойное той, кто ещё не решила, кем станет в этой игре.
Император, казалось, уловил оттенок. В уголке его рта дрогнула почти незаметная тень одобрения. Его взгляд стал внимательнее, как будто он поставил мысленную галочку: наблюдать дальше.
— На ней блок, — сказал он, говоря о Далиле. Его голос был ровным, почти ленивым. — Мы не смогли пройти через него. Но мне интересно, получится ли у тебя. У тебя другой подход.
Блок? Я перевела взгляд на мужчину в мундире. Что-то в его позе, в знаках на плечах, в том, как он держался, подсказывало: он не просто чиновник. Что-то иное. Сила. Магия? Возможно.
Я не ответила сразу. Перевела взгляд на Далилу, потом снова на него — и только затем на Императора.
— Что с Феяной? — спросила я.