Читать книгу «Василиса и проклятая мельница» онлайн.

− Прежде чем ты будешь играть, я должен всё узнать, − сказал Полоз, появившийся в золочёной арочной двери. – Как звать тебя, девица?

− Висилиса, − вздохнула я, предвкушая очень неприятную беседу.

Он снова щелкнул пальцами. По границе мандалы вытянулась высокая золотая ограда, заключившая меня внутри. Любава осталась с другой стороны, весело таращась на меня. Вот она, золотая клетка – приятного мало! Я ухватилась за толстые прутья – может, золото и мягкий металл, но согнуть их мне явно не по силам.

− Любава, выйди-ка погуляй ещё немного, а я пока с гостьей побеседую! – прорычал Полоз тоном, не сулящим ничего хорошего. Дождавшись, пока девочка, надув губы, выползла за дверь, он вперил в меня пронизывающий взгляд золотых глаз с вертикальными зрачками:

− Ну что ж, Василиса, рассказывай, как в сад Ирия проникла и зачем тебе молодильные яблоки!

Я вздохнула, собралась с силами и… выдала всю правду! Про водяного с непутёвой женой-русалкой, Мельника, Силантия, даже про Тришку-разбойника не забыла, который перо птицы Гамаюн потребовал, и про крота рассказала. Слова лились изо рта нескончаемым потоком, как бы ни старалась сдержаться, даже руками губы пыталась закрыть – не вышло.

Плоз задумчиво кивал в такт словам, а потом промолвил:

− Да, есть у молодильных яблок такой эффект – если пускать по блюду или тарелке, покажут что попросишь. Вот только ненадолго его хватает, такого эффекта, всего лет на двести – пока яблоко свежее. Как увянет, так только на выброс и сгодится – никакого от него толку больше не будет. Да, честно говоря, не пойму вашего водяного – на кой ему сдалось… А, − хлопнул он по лбу, − старый греховодник решил так за девицами подглядывать! Ох уж эти водяные – ничем не брезгуют!

Я отчаянно покраснела – такого мне в голову не приходило.

− А где твой спутник? – продолжал расспросы Полоз. – Рядом с тобой его не было. Прошел ли он в Ирий?

− Не прошел! – тут же вырвалось помимо воли. – А где сейчас, не знаю.

− Ну что ж, тогда посиди тут, о жизни подумай, а я пока твоего конька-горбунка поищу.

Змеехвостый мастер выведывать правду отполз от моей золотой клетки метра на три и остановился на одном из выложенных по всему залу кругов поменьше. Дальше я не совсем поняла, что произошло – мужчина сделал рукой какой-то замысловатый жест и коротко рыкнул – во всяком случае, так показалось. Узорчатый круг под ним вспыхнул голубым и Полоз исчез. Нечто подобное я видела в фильме про космических пришельцев – у них там в корабле был такой круг-телепорт… В любом случае, тем пришельцам очень далеко до подземных чертогов Полоза – у него весь пол в зале в таких штуках. А в одной из них я застряла, окружённая золотыми прутьями.

Глава 36

− Василиса, − раздался откуда-то из-за спины робкий девичий голосок. – Ты на папу не сердись! Он обо всём Ирии думает.

− А толку мне сердиться? – устало выдохнула я, усаживаясь за неимением дивана прямо в центр мандалы-клетки. Каменный пол оказался на удивление теплым – может, близость огненной Смородины так действует?

− Не сердишься? – обрадовалась Любава. – Вот как славно!

Она протиснулась сквозь прутья клетки так, будто они были из обычных верёвок, да ещё не слишком туго натянутых, и привалилась по мне, понуждая её обнять.

− Папа сейчас изловит дяденьку-коника и мы все вместе будем жить-поживать! Коник тебя будет развлекать, когда папа далеко по делам уходить станет, а ты пироги печь… Ты умеешь? – Любава умильно уставилась на меня своими потусторонними глазами: вертикальные зрачки сузились, а во влажных золотых радужках закружились сверкающие искорки.

− Да как тебе сказать, − замялась я, прикидывая, когда в последний раз пекла пироги. Тьфу ты! Мне выбираться надо, а я тут думаю, как Полозовой дочке угодить! А как же бабушка моя? Как шкодливый Басик? От мыслей таких руки сами потянулись к голове – обхватить поскорее, чтобы не лопнула. Тут вдруг меня осенило. Да, признаюсь, использовать ребенка – дурной поступок, но с другой стороны, ребёнку же ничего не мешает использовать меня!

− Любава, а ты птиц-девиц боишься? – спросила я самым нейтральным тоном.

− Никого не боюсь! – тут же клюнула девочка, горделиво задрав подбородок. – Это они меня боятся!

− Не верится что-то. Сама говорила – они песнями своими с ума сводят…

− Так то людей обычных! Нам, полозам никакие птицы не страшны! Папа их охраняет, чтобы в Ирии сидели, но они всё равно сбегают иногда, когда папа по делам отлучается. То какому-нибудь глупому Ивану счастье с царевной напророчат, то Емельяна надоумят зимой щуку особую ловить, а то и девушке какой расскажут, что вовек ей жениха не сыскать. Потом из этого горе сплошное получается – царевны, которые после свадьбы в судомойках или прачках оказываются, печи вместо того, чтобы пироги печь, по дорогам раскатывают, а в речках-озёрах русалки безобразничают, водяным с ними никакого сладу нет!

− А я думала, это птицы-девицы Ирий охраняют, заодно с яблонями, на которых золотые яблоки растут, − удивилась я.

− Какой там! – отмахнулась Любава. – За птицами самими глаз да глаз нужен! Они ведь все судьбы мира ведают, про то и поют. А как жить люди станут, если каждый свою судьбу будет знать наперёд? А яблоки пропитанием птицам служат – ничего другого они не едят. В Ирий и так простым людям хода нет до срока, а душам бестелесным те яблоки незачем.

Что же это получается? Ирий – просто большая клетка для волшебных птиц? Отложив новую информацию на потом для обдумывания, я продолжала гнуть свою линию:

− Ох и скучно мне в клетке! Ой скучно!

− Ну, не печалься! – забеспокоилась Любава. – Давай я тебе песенку спою?

− Нет, не нужно мне песен! Я бы с яблочком наливным поиграла, попускала его по тарелочке, поглядела на земли диковинные! Или с пером птицы Гамаюн позабавилась – говорят, они красивые.