После того, как его запомнили все, кроме Силантия-Сивки, Мельник отпустил ребят. Когда я тоже устремилась к выходу, вместе с не отступавшей ни на шаг Татьяной, он придержал меня за плечо, заставив сердце, в который раз за сегодня, ухнуть куда-то в район коленей.
− Задержись-ка, бунтарка, − усмехнулся он, – разговор есть.
Татьяна тоже замерла на пороге, не осмеливаясь остаться, но и уходить явно не хотела. Мельник лишь взглянул на неё, и девушка поспешно бросилась вон. Не выпуская плеча, словно боялся, что и я как заяц припущу, куда глаза глядят, он повлёк обратно на скамью и сам устроился рядом.
− Завтра вы с Силантием пойдёте задание водяного выполнять. Если бы твой помощник Хазарина хвоста не лишил… Серого я с тобой хотел отправить, а теперь тебе вдвое, да что там, втрое трудней будет. Ты следи за Силантием – он один может бед натворить. Не боишься?
− Боюсь, − вздохнув ответила я. – Только вы мне другого выхода не оставили.
− Давай договоримся, − придавил взглядом Мельник, − зови меня «ты» и «учитель». Раз заклинания от меня приняла, имеешь полное право. И ещё, запомни – не всё, что плохим кажется, на самом деле такое, а некоторое хорошее и вовсе сгубить может.
С этими загадочными словами он выпустил мою руку, первым поднялся и направился к выходу.
Сейчас, лёжа на кровати, я никак не могла уложить в голове, что он хотел сказать – плохое, хорошее?.. Только в груди ядовитой гадюкой сворачивалось неприятное чувство неминуемой опасности.
Глава 21
Утром проснулась от того, что кто-то ласково гладил по плечу.
− Вставай, хозяюшка, − зашептали на ухо. – Пора в путь-дорогу собираться. Эх, я бы с тобой пошёл да…
Он умолк, так и не закончив фразы.
− Ладно, Басик, не расстраивайся, − голос со сна больше походил на скрип несмазанной двери. – Бабушка говорила, нам в жизни не даётся более того, что вынести можем, значит и я как-то управлюсь.
− Это она про обычную жизнь говорила, а тут, на другой стороне всё с ног на голову. Пригляделся я к этому Сивке, который с тобой пойдёт – не нравится мне он! Вроде парень незлой, расторопный, ладный – а за что ни возьмётся – всё разваливается.
− Ты так меня ободрить хочешь? – я отчаянно тёрла глаза, в надежде прогнать сон, никак не желавший отпускать. – Паршиво выходит.
− Предупредить хочу! – запротестовал домовой. – Не верь ему, не подпускай близко!
− Не собиралась вообще-то.
Его слова удивительно точно перекликались с ощущениями, неотвязно преследующими в присутствии блондина. Однако не хотелось вешать ярлык на парня только исходя из первого впечатления. Басик отошел от кровати, а потом вернулся, неся в руках тарелку с двумя громадными румяными пирожками и дымящуюся глиняную чашку.
− Вот, подкрепись на дорожку. Татьяна тебе там целый короб собрала всякого, чтоб в пути не голодно было, а Ульяна травок всяких положила. Авось, быстро управитесь.
Я села в кровати и потянулась к чашке, до краёв наполненной ароматным травяным чаем – его горьковатый вкус бодрил не хуже обычного утреннего кофе. В груди потеплело от благодарности – похоже, теперь у меня появились подруги.
− Ой, я мёд забыл, чай подсластить! – хлопнул себя по лбу домовой, в два шага оказываясь у двери.
− Не нужно! – махнула я рукой, останавливая его. – И так хорошо.
Басик замер, явно не зная, что ещё для меня сделать. Так и не решив, уселся прямо на пол у стенки, наблюдая оттуда, как я поглощаю завтрак, а потом, забрав пустую посуду удалился.
Позже, умытая-одетая в своё единственное синее вышитое платье, я вышла во двор, Силантий уже ждал, видя на крыльце рядом с большим берестяным коробом, оснащённым широкими ременными лямками, чтобы его можно было нести на спине.
− Доброго утра! – хмуро поприветствовал он и кивнул в сторону короба. – Девушки, по-моему, перестарались. Напекли кулебяк, неделю питаться можно. Ульяна настойки какие-то совала – я едва отвертелся. И так короб неподъёмный!
Он, кряхтя, будто старик, рывком взвалил берестяную конструкцию на спину, я помогла надеть лямки.
− Пошли что ли, подруга по несчастью?
Я молча последовала за ним. Нас никто не провожал – наверняка Мельник с самого утра загрузил учеников работой. Только за амбаром мелькнула рубаха Серого, да бесхвостый Хазарин нетерпеливо скакал возле забора. При виде нас, он вспорхнул и уселся на ворота… То есть попытался – всё-таки одиноко торчащее хвостовое перо не справлялось с удержанием равновесия. Чуть не свалившись с импровизированного насеста, ворон в сердцах каркнул, слетел вниз и устроился на крупном камне за оградой. Хотелось сказать, так тебе и надо, но учитывая подлую натуру этой птицы, сдержалась. Единственное перо вместо хвоста, само по себе смотрелось насмешкой.
− Куда нам идти? – спросила я. – Где тот сад, в котором наливные яблочки растут?
− Сам не ведаю! – «обрадовал» Силантий и тут же добавил, увидев выражение моего лица: – Но ты не бойся, не пропадём! Меня учитель хорошо снарядил, да ещё велел тебя как зеницу ока беречь. Я же не дурень, понимаю, что ты ещё как новорожденная овечка, только на путь вступаешь, – тихо добавил он себе под нос.