— Максим, давай… сделаем это стоя? Так у меня лучше получится. Я уверена.
Она чуть расставила ноги, словно остановилась на палубе во время качки. Нервно облизнула губы.
— Здравая мысль, — ответил я. — Мне она нравится. Стоя.
Я встал, отсалютовал Наташе стаканом и сказал:
— За здрава…во…мыслие!
Глава 14
Зайцева проснулась по сигналу будильника. Я почувствовал, как она пошевелилась. В щель между веками понаблюдал за тем, как Наташа подняла голову и огляделась. Закрыл глаза, когда Зайцева взглянула на меня. Всхрапнул, засопел. Скрипнули пружины кровати — Наташа высвободилась из моих объятий и встала с кровати. Я услышал, как скрипнул паркет. Подглядел, как Зайцева надела наверняка ещё влажный халат. Снова закрыл глаза, когда Наташа отыскала на столе очки. Почувствовал на себе пристальный Наташин взгляд. Увидел сквозь ресницы, как Зайцева замерла около зеркала и ощупала свои губы. Хорошо представил, что именно она сейчас разглядывала. Потому что Наташины губы опухли ещё ночью — я обратил на это внимание, когда прятал таз.
Стиснул зубы, сдержал улыбку.
Щёлкнул замок, тихо простонали дверные петли.
Я соскочил с кровати и метнулся к двери. Поднёс к ней ухо и прислушался. Поначалу различил лишь гулкую пульсацию в висках. Потом услышал и торопливые Наташины шаги — эти звуки отдалялись в направлении шестьсот тринадцатой комнаты. Шаги стихли — хлопнула дверь. А вот пульсация не исчезла. Я прижал к вискам ладони, увидел в зеркале своё ухмылявшееся сейчас отражение. Невольно отметил, что выглядел посвежее, чем Зайцева. Сам себе напомнил, что я и «лекарства» принял вчера поменьше: сбавил обороты, когда оно подействовало (не на меня — на Наташу). Но всё же почувствовал сухость во рту. Я выпил кружку воды, неспешно расставил на полке вымытую мной четыре часа назад посуду. Услышал, как в коридоре снова хлопнула дверь. Различил шарканье шагов.
Выжидающе замер у стола.
В комнату вошёл Мичурин — он остановился у порога и настороженно огляделся.
— Проходи, Василий, не стесняйся, — сказал я. — Будь, как дома.
Мичурин кивнул.
— Наташка вернулась, — сказал он. — Прогнала меня. Я спал сегодня на её кровати.
Мичурин заметил стоявшую около мусорной корзины бутылку и ухмыльнулся.
— Неплохо вы вчера посидели, — сказал он. — Вдвоём.
Василий заметил лежавшие на его кровати бумаги. Перевёл взгляд на брюки Дроздова, которые по-прежнему лежали поверх Колиного покрывала. Взглянул на мою смятую постель.
Спросил:
— Макс, так вы это… с Наташкой вместе теперь, что ли?
Мичурин дёрнул головой — отбросил с глаз чёлку.
— Мы не трахались сегодня ночью, — сказал я, — если ты на это намекаешь. Наклюкались вчера конкретно — это да. Утопили все её мысли о том придурке из Питера. Потом Зайцева полночи кричала в таз.
Я покачал головой.
— До утра присматривал за ней одним глазом. На всякий случай. Сам ещё не протрезвел полностью.
Я прижал ладонь ко лбу и спросил:
— Как она там, кстати?
— Злая, как мегера, — ответил Василий. — Опухшая вся. Ругается.
Мичурин покачал головой.
Сообщил:
— Ворвалась в комнату. Накричала на всех — я спросонья не понял, что произошло. Опомниться не успел, как она выставила меня за дверь.