— Зайкой мы называем Наташку Зайцеву. Наташка тут больше не сидит. Всё. Задницу подняла, место потеряла. Теперь это моё место.
— Вы называете? Кто это — вы?
Воробьёва указала руками по сторонам.
— Мы, твои сокурсники, — пояснила она. — Кто же ещё?
Мария радостно улыбнулась, блеснула крупными белыми зубами. Она деловито поправила блузу на груди. Пальцем убрала за ухо каштановый локон волос. Я невольно хмыкнул: вспомнил, как часто раньше (в Питере) реагировал на подобные сигналы, пока мне это не надоело. Заметил завистливый взгляд сидевшего слева от меня Аркаши Мамонтова. Староста явно не одобрил Машины усилия. Среагировали на действия Воробьёвой и сокурсницы. Я увидел, как перешёптывались наблюдавшие за мной девчонки из группы ГТ-2–95, как недовольно поджали губы девицы из моей группы. Реакцию Зайцевой я не проверил: не обернулся. Зато почувствовал, как мне в затылок упёрся гневный взор Ксюши Плотниковой.
— Сокурсники, значит… — сказал я.
Взял со стола Машину тетрадь и бросил её на столешницу рядом ниже.
Посмотрел на Воробьёву и спросил:
— Так будет понятнее? Пересаживайся.
Мария растеряно моргнула и капризно скривила толстые губы.
— Что ты делаешь⁈ — возмутилась она. — Хам! Хам и дурак!
— Ещё какой хам, — заверил я. — Будь уверена. Просто пока сдерживаюсь.
Слева от меня хохотнул Аркаша Мамонтов.
Закашлялся сидевший рядом выше меня Павлик Уваров.
— Клыков, ты дурак! — заявила Воробьёва.
Она обиженно надула губы.
Я помахал Маше рукой и напутствовал:
— Не зли дядю, Воробьишка. Лети отсюда. Не для тебя моя мама такого орла растила.
Пальцем указал Марии направление заданного мною вектора движения (ткнул пальцем в сторону нижнего ряда).
Воробьёва ушла. Вернулась на своё прежнее место. Успела до звонка.
Никто другой сегодня на опустевшее место рядом со мной больше не покусился.
Хот-дог после занятий я снова съел. Проделал это около входа в метро в одиночестве. Менее вкусным, чем обычно, он мне не показался. Я неспешно прожевал политую соусами горячую сосиску; полюбовался наряженными в короткие юбки студентками, которые спешили к метро. Насладился прекрасными видами, вкусной едой и хорошей погодой.
В дверь моей комнаты постучали, едва я только сменил новые джинсы на общажные шорты. Я распахнул дверь и увидел стоявшую в коридоре Наташу Зайцеву. Аромат Наташиных духов смешался в воздухе с запахом табачного дыма.
Зайцева прижала двумя руками к своей груди книгу, посмотрела мне в лицо и заявила:
— Максим, нам нужно поговорить.
Глава 15
Я отметил, что Зайцева выглядела сегодня заметно лучше, чем вчера: ушла краснота из её глаз, Наташин взгляд больше не казался усталым и недовольным. Румянец со щёк Зайцевой не исчез. Он лишь немного изменился: теперь румянец придавал Наташиму лицу смущённый вид, а не казался видимой невооружённым взглядом частью похмельного синдрома.
Не ощутил я и запах перегара; хотя принюхался, от чего румянец с Натешиных щёк распространился и на её уши.
Зайцева не опустила взгляд, лишь поправила на лице очки. Я увидел в линзах очков отражение окна комнаты и замерший на фоне него силуэт моей головы.
Я посторонился и сказал: