– Дети, пора завтракать!
Было приятно услышать подобное. В родном доме они с братом обычно ели в одиночестве. По утрам отец обходился лишь чашкой чёрного кофе, а обедать и ужинать предпочитал в ресторане.
С Адмоном Офелия столкнулась на лестнице. Он, по своему обыкновению, дерзко ей подмигнул, застёгивая молнию на спортивной куртке до самого подбородка. В кухне-столовой их ждал накрытый на три персоны стол, а за ним – дядя Клайв, облачённый в забавный передник с цветочным узором. Он вертел в руках белую тарелку, сосредоточенно размышляя над тем, не забыл ли чего, но заметив на кухне пополнение, отложил ту в сторону и широко улыбнулся.
– Доброе утро! Я тут овсянку с ягодами и кедровыми орешками приготовил, а ещё тосты с арахисовым маслом пожарил – завтрак чемпиона!
Адмон криво усмехнулся. Офелия сконфужено поджала губы.
– Что, не нравится? – насторожился мужчина.
– У меня аллергия на орехи, – с усмешкой произнёс юноша и, не задерживаясь, направился в холл. – Пойду на пробежку.
– Могу пожарить яичницу… с беконом… – предложил Клайв, однако входная дверь уже хлопнула, оставив его без ответа.
Офелия поспешила к столу, надеясь своей приветливостью сгладить возникшую неловкость.
– Всё в порядке, не переживайте. Лично я очень люблю тосты с арахисовым маслом!
Клайв недоверчиво кивнул, но, бросив взгляд за спину девушки, вновь расплылся в приветливой улыбке.
– А вот и ты, соня! – радостно воскликнул он, – садись… пожалуй… сюда, – и указал на место рядом с Офелией.
– Я не спал, а был на прогулке… – ответил низкий грудной баритон.
Офелия обернулась, увидев на пороге молодого человека, показавшегося ей смутно знакомым. Он был несколько старше их с Адмоном, высокий, болезненно-худощавый, но немощным не выглядевший, со светлыми волосами, доходящими почти до острых ключиц, выгоревшими на солнце до бела бровями и непроницаемым взглядом серых, почти прозрачных глаз. Нервно переминаясь с ноги на ногу, словно ожидая разрешения присоединиться к трапезе именно от Офелии, парень вертел в длинных жилистых пальцах маленький металлический крючок, рассматривая гостью с особым участием. Впрочем, его заинтересованность могла ей всего лишь почудиться, поскольку выражение лица блондина не выдавало никаких эмоций.
– Ну что же вы, в самом деле?! – прервал затянувшееся молчание Клайв. – Не узнаёте друг друга? Офелия, это же мой пасынок Гамлет.
Глава 3
Гамлет ел молча, пока его единокровный дядюшка и отчим в одном лице болтал без умолку. С аппетитом уплетая овсянку, он предавался воспоминаниям о былых временах, когда семья Офелии гостила в Кронберге чаще.
– До беременности твоя мать обожала это место, – причмокивая произнёс он, посмотрев на Офелию. – Они с Полом проводили здесь каждое лето, даже если Руд не удавалось выбраться из города. Аврора могла часами пропадать в оранжерее, выращивала там какие-то травы и специи. А по вечерам угощала нас душистым чаем. Но её настоящей страстью были дикие красные пионы…
Офелия ощутила, как по спине пробежала стая колких мурашек. Она всегда по-разному реагировала на упоминание матери – иногда девушку охватывала невыносимая тоска, порой тёплая ностальгия, а случалось, что сковывал хладный ужас, природа которого ей была непонятна.
– Ну, и какие у вас, молодёжь, планы на день? – не сдаваясь, продолжал беседу Клайв, пусть та, очевидно, не складывалась.
– Почему родители перестали ездить в Кронберг? – спросила Офелия.
Новоявленный опекун задумчиво пожевал губами.
– Думаю, твоему отцу было слишком тяжело находиться здесь, после того как Аврора… – мужчина запнулся, подбирая слова, но вскоре закончил мысль, – покинула нас. Пол очень любил твою мать, а в Кронберге многое напоминает о ней.
– Как и о моём отце, – резко произнёс Гамлет, оттолкнувшись руками от стола, отчего металлические ножки стула противно лязгнули по кафельному полу. После чего поднялся на ноги и удалился в неизвестном направлении.
Офелия устремила на Клайва настороженный взгляд. Его лицо, ещё мгновение назад озаренное улыбкой, теперь осунулось, но не от боли или печали, а скорее в попытке скрыть истинную эмоцию, которая, тем не менее, читалась в его глазах, таких же пустоцветно-серых, как у племянника, – это был гнев.
– Помочь убрать вам со стола? – робко поинтересовалась Офелия.
– Не утруждайся, – мгновенно среагировал мужчина, вновь натянув на губы улыбку. Правда теперь она уже не казалась такой искренней и беззаботной.
– Тогда пойду, прогуляюсь по округе, если вы не против?
– Конечно, только глубоко в чащу не суйся. Места тут дикие, мало ли какой зверь бродит.
Лес действительно оказался нетронутым и тенистым. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны лип и дубов, ниспадая на землю редкими золотистыми столпами. Тишина, царившая здесь, казалась абсолютной и в то же время совершенно невозможной. Каждый шаг сопровождался особенным звуком: хрустом мелких веток под ногами, шелестом листвы, скрипом старой ольхи, в расщелине которой заблудился ветер. Мелодичные трели птиц то сливались в унисон, то начинали спорить друг с другом, создавая неповторимую симфонию. На её фоне рокот насекомых был едва различим, но бесспорно вносил свою лепту в несмолкаемое природное урчание.