Алый пион для Офелии: читать начало книги онлайн

– Кот? – резко и неприветливо переспросил племянник. – Откуда ему здесь взяться?

– Не знаю… Вдруг одичалый какой? Забрался в комнату, нашёл чем поживиться и… – мужчина посмотрел на Офелию. – Милая, скажи, окно в твоей спальне было открыто всю ночь?

Офелия не ответила, но раскачиваться из стороны в сторону прекратила.

– Ерунда какая-то… – порывисто выдохнул Гамлет, вновь принимаясь мерить шагами ковёр, вот только теперь в каждом его движении угадывалась подавленная агрессия, вызванная непониманием и беспомощностью.

– Где мой брат? – внезапно спросила Офелия.

Её голос, лишённый эмоций и сил, потревожил искрящийся напряжением воздух столь осторожно, что Гамлет решил будто бы ослышался, а Клайв, прикинув нечто в уме, не на шутку разволновался.

– Послушай, Офелия, – тут же заговорил он вкрадчиво и мягко. – Я понимаю твои чувства, сам в раздрае. Да и на племяннике, погляди, лица нет. Не стесняйся, скажи, чем мы можем помочь? Я сделаю! Ладно? Только не уходи в себя, не закрывайся. Мы отныне семья и в счастье, и в горе, найдём выход.

– Я хочу спать… – безжизненно молвила Офелия, даже не взглянув на дядюшку.

– Хорошо. Одобряю. Сон лучшее лекарство, я провожу…

В три шага Клайв оказался у дивана, наклонился, потянув руку к Офелии, но та отпрянула. Мужчина послал племяннику растерянный взгляд. Гамлет, тяжело вздохнув, приблизился.

Опустившись перед Офелией на колени, он, безмерно колеблясь, накрыл своей ладонью её хрупкое плечико. Не сразу, но она подняла на блондина пластиковый взгляд, совсем как у куклы, которая только и может, что хлопать ресницами и произносить протяжное «ма-ма».

– Я провожу тебя в гостевую спальню.

– В гостевую? – опешил Клайв, но в голосе его помимо удивления звучало нечто ещё… Возможно испуг? – Гамлет, её сто лет не убирали…

– Разберусь, – решительно заявил племянник и, бережно взяв Офелию под руку, помог ей встать. – Пойдём?

Она, к счастью, кивнула и, привалившись к Гамлету худеньким бочком, позволила увести себя наверх.

Гостевая комната располагалась напротив спальни Офелии. Дверь, которую давно не открывали, противно скрипнула, и, нехотя отворилась. Гамлет, не вполне уверенный в своих намерениях, но не решаясь предложить девушке собственную комнату, переступил порог. Офелия не отходила от него ни на шаг.

Воздух в гостевой был сухим и спёртым, в нём витал странный запах, щекочущий ноздри, – что-то пыльное с оттенком залежавшейся бумаги. Мебель, покрытая застиранными простынями, выглядела заброшенной. Но кровать с высоким изголовьем, усыпанным шёлковыми подушками, манила, несмотря на толстый слой пыли, покрывавший её резные узоры.

На стенах, оклеенных обоями с крупными цветами, местами виднелась паутина. Свет, пробивающийся сквозь грязные окна, создавал причудливые узоры на паркетном полу. Винтажное зеркало в вычурной раме отражало неясные силуэты. Офелии вдруг почудилось, что с его мутной поверхности на неё прямо из могилы смотрят родители. По телу пробежал холодок.

– Я не останусь здесь, – с дрожью в голосе произнесла она, увлекая Гамлета к выходу.

Он, и не думая спорить, вывел Офелию в коридор, где они оба потерянно остановились.

– Может быть, побудешь у меня? – осмелился предложить Гамлет. – А я пока приберусь в твоей комнате.

Офелия молча кивнула.

Обитель Гамлета оказалась на редкость строгой, без излишеств. В ней находились только самые нужные предметы мебели: полутороспальная кровать, застеленная клетчатым покрывалом; тумба по одну сторону; комод с тремя ящиками; деревянный стол, на котором стояли лампа, стакан с письменными принадлежностями и гипсовая скульптура в виде человеческого черепа; книжная полка справа от окна; уютное английское кресло для чтения с банкеткой под ноги – слева. Здесь же на подставке разместилась старая акустическая гитара.

Белые стены без украшений, создавали ощущение пустоты и стерильности, в которой каждый звук казался более резким и явным. Из окон простирался вид на воду. Одна створка была приоткрыта, впуская в помещение лёгкий аромат ила и озёрных трав.

– Проходи, располагайся, – произнёс Гамлет с непривычной для него робостью, терзаемый страхом спугнуть гостью.

Однако Офелия без промедления вошла в комнату и столь же уверенно устроилась на кровати, подложив руки под голову, а ноги подтянув к груди.

Гамлет на мгновение замер, глядя на девушку с удивлением, затем, придя в себя, достал из шкафа плед и заботливо её укутал.

– Спасибо, – едва слышно прошептала Офелия. – Но впредь держись подальше, ибо всё, что становится мне дорого, рано или поздно, поглощает смерть…

Не найдясь с ответом, Гамлет пообещал скоро вернуться и вышел из комнаты, но дверь закрывать не стал. Офелия, громко всхлипнув, прикрыла глаза, позволяя сну на время увести её из кошмара реальности.

Проснулась она лишь к ужину, но не захотела спускаться вниз, а направилась к себе. Исполненная тревожных предчувствий, Офелия робко толкнула дверь и, когда та распахнулась, не смогла сдержать изумлённого вздоха – вся мебель в комнате была переставлена, что-то исчезло, что-то прибавилось, меняя интерьер до неузнаваемости. Пропал старый абажур с потрёпанной тесьмой, нагонявший тоску. Его место заняла изящная лампа с белым тканевым плафоном и полочкой, на которой можно было разместить книгу или чашку чая. Рядом с ней появилась удобная софа на высоких ножках, прежде бесполезно стоявшая в коридоре. Пушистый плед, аккуратно сложенный на её краю, приглашал к уютному вечернему чтению. А стопка книг рядом, мило перевязанных белой лентой, побуждали принять заманчивое приглашение. Комод переместился ближе к двери, над ним заняла своё место пейзажная картина с изображением бескрайних полей. Постель, аккуратно уложенная свежими простынями, была в идеальном порядке и теперь располагалась с другой стороны, как и туалетный столик, на котором красовалась пузатая ваза с букетом свежесрезанных алых пионов, ещё не до конца распустившихся, но уже наполнивших воздух сладким яблоневым ароматом. При виде цветов, сердце Офелии замерло. Неужели Гамлет вскрыл оранжерею? Да и то, что пионы в ней продолжали жить без ухода, само по себе являлось чудом, почти как намёк на запретную любовь, которая могла бы расцвести и стать символом нового начала.