Алый пион для Офелии: читать начало книги онлайн

– Зачем он это сделал?.. – произнесла Офелия без всякого выражения.

– Ума не приложу… Кто-кто, а твой отец был жаден до жизни. Дела у него шли в гору. Нам предстояло крупное партнёрское слияние…

Офелия невольно содрогнулась, когда могильщик, собрав с прохода последние пригоршни земли, с силой ударил лопатой по образовавшемуся холму.

– Теперь можно, – угрюмо кивнул он.

Сирота бережно опустила на надгробную плиту пион, в последний раз окинула стеклянным взглядом высеченное на камне имя и неспешно побрела за своей попечительницей к дороге.

Путь предстоял неблизкий. Вилла Кронберг, где было решено провести лето, чтобы в уединении справиться с утратой, собраться с мыслями и укрыться от докучливых журналистов, жаждущих нажиться на чужом несчастье, находилась почти в трёх часах пути от города. А учитывая состояние дорог после дождя, путешествие могло занять и полдня. Резиденция, окружённая густыми лесными угодиями, включала в себя просторный двухэтажный дом с мансардой на берегу озера, несколько хозяйственных построек, коттедж для прислуги, небольшую пристань и ныне заброшенную оранжерею, в которой прежде покойная мать Офелии выращивала дикие пионы. Об этом однажды упоминала Руд, поскольку ни Адмон, ни Офелия свою мать толком не помнили. Она скончалась, когда двойне едва исполнилось по шесть лет.

До места назначения добрались к ужину. Всю дорогу Офелия спала мёртвым сном, и лишь когда автомобиль свернул с главного шоссе на гравийную просеку, пробудилась. Дождь не унимался. Над видневшимся за домом озером стоял перламутрово-сизый туман – привычное явление в этих местах. Небо ещё не сменило мрачный цвет, но уже наливалось тёплыми закатными красками, отчаянно пытающимися пробиться сквозь пелену низких ртутных туч. Лес, напротив, становился всё холоднее, собирая под своими тенистыми ветвями дубов вечерний сумрак.

Руд постаралась припарковаться как можно ближе к крыльцу. Из парадных дверей, украшенных изысканным мозаичным витражом, вышел Клайв – её второй муж и некогда близкий друг Пола. Впрочем, отец Офелии водил знакомство с обоими супругами своей деловой партнёрши, поскольку те являлись единокровными братьями. Но в случае с Клайвом их дружба казалась более тесной.

– Возьми зонт, льёт как из ведра, – напомнила Руд, указывая на заднее сидение.

– Добегу, не страшно, – ответила Офелия и, выскочив из автомобиля, припустила к крыльцу.

– А вот и мои принцессы, – радушно раскинул руки Клайв. – Очень вовремя, я как раз накрыл стол.

– Сами накрыли? – удивилась Офелия, стряхивая с плеч дождевую воду.

– Сам. Мы подумали, что не плохо было бы провести эти дни в тесном семейном кругу и распустили прислугу.

– Но, если не справитесь, отправлю к вам нашу домработницу, – поднялась по ступенькам Руд, протягивая Офелии забытый в машине рюкзак.

– А где мой брат? – поспешила разузнать она.

Клайв широко улыбнулся, с теплотой посмотрев на жену.

– Пацан наверху, сказал голова разболелась и к ужину не спустится.

– Боюсь, я тоже не смогу остаться, – сообщила Руд. – Нужно вернуться в город, пока журналисты не растерзали в клочья совет директоров. Из-за выходки Пола, – и женщина осеклась, с опаской глянув на Офелию.

Та пристыжено отвела взгляд, словно испытывала вину за хаос, воцарившийся после самоубийства её отца.

– Прости, я совсем не это хотела сказать, – попыталась оправдаться Руд.

– Всё в порядке, – ответила Офелия, выдавив из себя вымученную улыбку. – Пойду к себе. Дядя Клайв, не обидитесь, если и я не буду ужинать? Устала.

– Конечно, дорогая. Я всё понимаю. Второй этаж, комната в конце коридора по правую сторону. Твои вещи уже там, – ответил мужчина без тени упрёка, но как только за Офелией закрылась дверь, недовольно произнёс: – И вот на кой чёрт я три часа возился с этим проклятым ростбифом?

– Будь с ней помягче и, если что-то пойдёт не так, сразу звони, – попросила Руд.

Оставшаяся часть разговора супругов была скрыта от посторонних ушей шумом дождя. Впрочем, Офелию подробности этой беседы не занимали. Всё, чего она хотела, – поскорее увидеть брата. Пусть и собиралась немного покапризничать из-за того, что тот не поехал на похороны.

Адмон, по-видимому, тоже соскучился, поскольку ожидал сестру в её спальне. Раскинувшись на кровати звездой, он бездумно созерцал потолок, слушая в наушниках то, что Офелия за музыку не считала – тяжёлый рок. Они удивительно походили друг на друга внешне: те же светло-каштановые волосы, миндалевидные глаза с оттенком болотной заводи, проницательный взгляд. Однако по характеру являли собой полную противоположность нравов. Офелия была кроткой, нежной, ласковой как благодарная кошка, вдумчивой и рассудительной. Адмон, подобно факелу, сгорал в пламени собственных страстей: дерзкий, решительный, вспыльчивый, – он часто попадал в неприятности и не прочь был лишний раз помахать кулаками.

Войдя в комнату, Офелия едва не поддалась желанию улыбнуться, но, быстро взяв себя в руки, с невозмутимым видом проследовала к окну, словно не замечая присутствия брата. Адмон, пристально наблюдая за ней, снял наушники и, расположившись повыше на взбитых подушках, заложил руки за голову.

– Решила объявить мне бойкот? – с кривой усмешкой поинтересовался он.

Офелия молчала, рассматривая ветхую оранжерею, что виднелась вдали: стеклянные стены загрязнились и потемнели, краска на опорных конструкциях облупилась, на крыше лежала сгнившая листва, местами зияли дыры в разбитом остеклении – зрелище удручающее.

– Брось, Фе́ли, – так и не дождавшись ответа, вновь заговорил Адмон, – ты ведь знаешь, мы с отцом не ладили…

– И исправить это уже не получится, потому что он умер. А его единственный сын даже не удосужился прийти на похороны. Что скажут люди?