— Ты даже не представляешь, как я схожу с ума по тебе. Как одержим каждой твоей частичкой. Как сильно я тебя люблю. Ты — самое чистое, доброе, что я когда-либо знал. Моя Золотая Девочка.
Сейнт стирает мои слезы. Несомненно, самые счастливые из всех, что я когда-либо проливала.
— Знаешь, до всего этого мы с Мэйси установили правило: никогда не влюбляйся в плохого парня…
Его губы изгибаются в самодовольную ухмылку.
— Тогда нарушь ради меня это правило, малышка.
ЭПИЛОГ
СЕЙНТ
5 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
— Думаю, ты можешь быть моим талисманом, Золотая Девочка, — я целую чувствительное местечко за ее ухом, от чего она всегда становится податливой в моих руках. — И ты знаешь, насколько суеверны хоккеисты. Значит, я должен буду удержать тебя навсегда.
Ее смех нежный и сладкий возле моего уха, почти такой же сладкий, как вкус ее губ.
— Ты бы выиграл «Frozen Four» и без меня.
Она, как обычно, недооценивает, насколько сильно я в ней нуждаюсь. Я планирую провести остаток ночи, показывая ей это.
— Боже, ты был таким горячим там, — шепчет она, запуская пальцы в мою цепочку и притягивая меня к своим губам, которые замирают в сантиметре от моих. Когда я наклоняюсь для поцелуя, ее губы изгибаются в сексуальной ухмылке, и она отстраняется — достаточно близко, чтобы я чувствовал ее дыхание на губах, но недостаточно для поцелуя. Дразнит меня. Сводит с ума. Но мне это нравится.
Я обожаю, что за время, проведенное вместе, она стала увереннее и игривее, и теперь не стесняется говорить мне, чего хочет.
— Меня так возбудило, как ты забил тот гол.
— Да? Покажешь мне, малышка?
Она проводит языком по нижней губе, и мой член едва не рвется сквозь спортивные штаны.
— Ну, наверное… но у меня всего час времени на льду.
Из меня вырывается глубокий стон.
— Ты убиваешь меня.
Не поцеловав меня, она отпускает цепочку и делает шаг назад. Как будто это может остановить пульсацию между ее ног.
— Прости, но мне нужно сосредоточиться. Ты слишком отвлекаешь.
Наклонившись, она снимает защиту с лезвий, кладет ее на бортик и направляется к выходу на лед.
Мои губы кривятся в ухмылке, когда я следую за ней.
— Это все из-за твоих чертовых юбок, — сегодня на ней ярко-желтая. Короткая, едва прикрывающая ягодицы. Ее боди почти такого же оттенка, и вместе они делают ее похожей на солнце. Буквально моя Золотая Девочка.
— А существует фетиш на юбки? Потому что я почти уверена, что у тебя он есть.
Я подъезжаю сзади и шлепаю ее по заднице, ее смех эхом отражается от стен катка.
— Я тебя насквозь вижу, малышка, — мои ладони обхватывают ее бедра, когда я притягиваю ее к себе, прижимаю спиной к груди и наклоняю голову к ее шее, покусывая место, где она переходит в плечо. — Ты провоцируешь меня, потому что хочешь, чтобы я гонялся за тобой по катку. Я помню, как тебе понравилось, когда я связал тебе руки и заставил сквиртить прямо мне на лицо в штрафном боксе. Это было прямо там…
Мои слова затихают, когда я поднимаю руку, беру ее подбородок между пальцами и поворачиваю голову к себе. Ее дыхание становится учащенным, поверхностным, когда она прижимается попкой ко мне.
Да, она помнит все то грязное, что я сделал в тот день. Я почти уверен, что она кончила еще сильнее, зная, что кто-то мог войти. Это было наше время на льду, но это не значило, что каток был закрыт.