— Сам. Руслан научил. В детстве мы с ним вырезали.
Я беру лошадку, рассматриваю. Тонкая работа, каждая деталь проработана.
— Ахмед, это прекрасно.
— Нравится?
— Очень. — Я поднимаю на него глаза. — Ты вообще умеешь удивлять.
— Это еще не все, — он достает еще одну игрушку — деревянную машинку, потом солдатика, потом пирамидку. — Я много сделал. Чтобы у него было.
Я смотрю на эти игрушки, на этого мужчину, который своими руками создает будущее для сына, и чувствую, как сердце переполняется любовью.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
— И я тебя, — отвечает он. — Очень.
Ночью мне снится сон. Я в горах, на той самой поляне у водопада. Рядом бегает маленький мальчик, похожий на Ахмеда, и смеется. А я сижу на траве, глажу живот и чувствую, как внутри бьется еще одна жизнь.
Просыпаюсь от толчка. Сильного, почти болезненного.
— Тихо, — шепчу я, гладя живот. — Тихо, маленький.
В ответ — еще толчок. Мой будущий сын дает о себе знать.
— Что там? — сонно бормочет Ахмед.
— Бунтует, — улыбаюсь я. — Хочет выйти.
— Пусть потерпит, — Ахмед кладет руку на живот. — Еще рано.
— Скажи ему сам.
— Сын, — говорит Ахмед серьезно. — Слушайся маму. Выходить пока рано. Набирайся сил.
Ребенок затихает. То ли послушался, то ли просто устал.
— Командир, — смеюсь я. — Уже слушается.
— А то, — довольно отвечает Ахмед. — Я же отец.
Мы засыпаем под утро, обнявшись, чувствуя друг друга и маленькую жизнь между нами.
Утром меня будит Аниса.
— Мама, мама! — кричит она, запрыгивая на кровать. — Там приехали!
— Кто приехал? — не понимаю я спросонья.
— Там, во дворе! Много! С подарками!
Я выхожу на крыльцо и ахаю. Весь двор заставлен коробками, пакетами, свертками. Родственники, соседи, знакомые — все несут подарки для будущего малыша.
— Это что? — шепчу я Ахмеду.
— Традиция, — улыбается он. — Когда узнают, что будет наследник, носят подарки.
— Но это же... их слишком много!