Раздражение вспыхивает мгновенно. Я оборачиваюсь к Тэку: он за барабанной установкой, настороженный взгляд прикован к Эл-Элу, прежде чем тот задирает мокрую от пота футболку и вытирает лоб.
Эл-Эл бурчит ругательства рядом со мной. Кончики его перебинтованных пальцев ярко-красные — следы бесконечных часов непрерывных репетиций.
Слева Сид бросает бас на стойку с видом человека, которому всё нипочем, и откручивает крышку еще одной бутылки. Делает глоток и смотрит на меня с немым вызовом. Удивительно, но ритм он не потерял ни разу, так что я и не пытаюсь. Он не проблема.
— Давайте сделаем перерыв на пять минут, — рявкаю я резче, чем собирался, и бросаю взгляд на Эл-Эла.
Он смотрит в ответ с приглушенным презрением. Он прекрасно знает, что именно его бесконечные косяки мешают нам наконец добить этот трек как следует.
— Пять? Серьезно? — тянет Эл-Эл, бросая взгляд на часы над стеклянной перегородкой в папиной студии. Британский акцент в голосе только подчеркивает раздражение. — Мы, блядь, девять часов мусолим это дерьмо, приятель.
Я подхожу к старому усилителю, запрыгиваю на него, срываю часы со стены и швыряю их на пол, а затем с размаху вдавливаю в них ботинок.
— Столько, сколько, блядь, потребуется, — отрезаю я.
Папа резко вскакивает со стула, когда я направляюсь к выходу. Я вылетаю следом и делаю несколько шагов по мощеной дорожке, прежде чем резко разворачиваюсь к нему.
— Можешь ничего не говорить. Я и так знаю.
— Он просто не в форме сегодня, — спокойно отвечает он. — Всего один день, Истон. Дай ему время собраться.
Папа догоняет меня одним шагом и поднимает мои перебинтованные пальцы.
— Ты, черт возьми, кровью заливаешь свой Strat[71]. Пора сделать паузу. Ты загоняешь и ребят, и себя.
— Он может лучше, — упрямо отвечаю я. — Он играет ниже своего уровня.
— Он это знает, — спокойно говорит папа. — И именно поэтому злится еще сильнее. Просто дай ему время собраться.
Я сжимаю пальцами волосы и резко выдыхаю. Папа усмехается.
— Ты сейчас зациклился не на том. Общий звук у вас плотный, Истон. Почти идеальный. Так что дай им немного, мать его, поблажки.
— Пап, ты не можешь вмешиваться.
Сигарета болтается у него в губах, зажигалка уже в руке. Он пригвождает меня взглядом.
— Даже не начинай. Я в той комнате не сказал ни слова, пока ты сам не втянул меня в разговор.
— А ты вообще хоть раз задумывался, что это ты их нервируешь?
Он фыркает, чиркает зажигалкой и закуривает. Выпускает дым и продолжает уже спокойнее:
— Да, они профессионалы. Но ни один из них не способен по щелчку менять инструменты и играть на твоем уровне. И, слава богу, они пока этого не до конца понимают. Потому что, если поймут — это их просто раздавит. А чем чаще ты тычешь их в промахи, тем отчетливее до них доходит разница между вами.
— Ладно, — резко обрываю я, чувствуя, как адреналин постепенно сходит на нет.
Я выжат. Мы все выжаты.
Мы пахали как проклятые целый месяц, пытаясь собрать звук воедино. До старта тура осталось всего несколько дней, а мы всё еще не там, где я хочу нас видеть. И это моя ответственность. Моя вина. Я слишком долго тянул с решением о релизе, и в итоге у нас было всего несколько недель, чтобы по-настоящему сыграться.
Надо отдать им должное: всё это время они отрабатывали свои партии в одиночку, оставаясь наготове, на случай если я всё-таки решусь нажать на курок.
А теперь, когда выстрел уже сделан, давление только нарастает. День за днем.
— У тебя есть время, — говорит отец так, будто читает мои мысли. Спокойно. Уверенно. — В начале нашего первого тура мы были куда слабее, чем вы сейчас.
— Я понимаю, — повторяю я, пока он затягивается сигаретой и недоверчиво качает головой.
[71] Strat — сокращенное название Fender Stratocaster — легендарная электрогитара Fender, одна из самых культовых моделей в истории рока.