— Ну что, научишь меня управлять этим космическим кораблем или как?
— Только если он перенесет нас в альтернативную реальность, — хрипло отвечает он, занимая кресло рядом. Его взгляд цепляется за мой, и смысл сказанного бьет неожиданно сильно.
— Тогда чего ты ждешь? Поехали.
— Я сделаю кое-что получше.
Я делаю вид, что занята делом, поднимая какой-то рычаг, который он без труда может вернуть обратно.
— Не совсем понимаю, как это возможно, мистер Краун.
Он наклоняется под пульт и достает наушники. Я ошарашенно смотрю на него.
— Ты собираешься дать мне это послушать?
— А как ты собираешься писать статью, если не слышала музыку?
— Мы оба знаем, что я…
Его взгляд, молчаливое «подыграй мне», останавливает меня.
— Точно, — фыркаю я, откидывая плечи и нарочито прочищая горло. — Чудеса я творить не умею. Не представляю, как еще мне убеждать людей.
— Значит, исправим это, — говорит он, и в его голосе впервые проскальзывает нервная нотка.
— Сколько человек уже это слышали?
— Мой отец… — он делает паузу. — Значит, ты вторая.
Из меня вырывается глубокий вздох.
— Истон…
— Да. Даже не мама, — тихо добавляет он. — Я не хотел, чтобы она чувствовала давление.
Я смотрю на него, не скрывая потрясения.
— Ты так доверяешь мне?
— Похоже, да.
Желание броситься к нему становится почти невыносимым, и я изо всех сил стараюсь отодвинуть в сторону бурю чувств, готовых вырваться наружу.
— Очень надеюсь, что это не отстой, — говорю я. — Иначе всё может обернуться крайне неловко.
— Время пошло, Батлер, — отвечает он. — У тебя самолет и семьдесят семь минут музыки.
— Семьдесят семь минут. Это что-то значит?
— А ты как думаешь?
Он мягко тянет за резинку, удерживающую копну моих локонов на макушке, нарочно растрепывая их, и аккуратно надевает мне наушники.
— Почему наушники?
— Потому что я слышал это слишком много раз и не хочу сейчас сосредотачиваться на музыке.
— Перфекционист? — спрашиваю я.